Все, способные дышать дыхание - Линор Горалик

Специально для «Резонера»

…Рассказывают, что эксперимент с поголовной регистрацией провалился в Уфе очень смешным образом: регистрироваться-то зверюшки как бы и регистрируются, но живут впятером по одному паспорту, лишь бы цвет совпадал.

…Рассказывают, что олень убил на охоте сотрудника Роснефтеснаба^[147]. Фраза эта так хороша, что дальше бы ничего не писать, но придется писать: известная контора в Подмосковье, с девяностых годов устраивающая охоту с банькой для любителей пулять в чужую мякотку, ушла, естественно, в подполье^[148] – и там, в подполье, организовала себе сюжетик: научились выходить на подсадных уток. Уток, оленей, кабанов, белок – научились, короче говоря, через лесников или еще кого-то находить в лесу больнушечек, или старичков, или еще кого убогого, выкармливать, вылечивать, а то и подсаживать на вещества^[149] – и вот этот новый, можно сказать, сотрудник компании уже встречает очередную партию клиентов, и ведет в лес, и выводит на уток, оленей, кабанов, белок – хлоп-хлоп, хлоп-хлоп. Так вот, приехала компания роснефтеснабовской мелкой шушеры – менеджеры двенадцатого звена, рисующиеся перед менеджерами тринадцатого звена, – потешиться с ружьишками. Привели к ним старого оленя со шрамом во весь бок – черт знает, где его так угораздило, а может, у них там предприятие полного цикла было, сами саданули, сами вылечили, сами к делу приспособили. Олень вежливый, кланяется каждому, те с ним тоже здоровкаются честь по чести. «Вам бы, – говорит, – чего, господа, хотелось?» А тут надо сказать, где в этой схеме слабое место было: попробуй, глядя оленю в глаза, сказать: «Нам бы оленей пострелять». Хоть ты одиннадцатого звена будь – сердце-то екнет. Ну, они и говорят: «Мы люди скромные, нам бы женам на воротники зайчиков добыть». «Это, – говорит олень, – не проблема, вот покушаем и пойдем». Ну, там, как положено, поляна накрыта, они поели, водочки приняли, оленю тоже пятьдесят грамм поднесли, он вежливый, не отказывается. Собрались, пошли. Олень тихо идет, они тоже стараются не хрустеть. Зашли глубоко, вдруг олень осторожно так качнулся вправо – смотрят, на поляне целое ушастое семейство сидит. Ну, они давай палить, а сами на оленя посматривают: тот вроде ничего, не реагирует, вроде ему похуй. Три минуты прошло – зайцы лежат. Ну, собрали, пошли обратно, но вот проблема – ребята чувствуют себя обманутыми. Придраться вроде не к чему, но разве ж это охота? Разве ж эти, из тринадцатого звена, так поймут, кто тут настоящий мужик? Идут недовольные, тащат зайцев, каждый думает: «Сейчас хоть бухну еще», – олень сзади идет, тоже что-то такое говорит про ребят на базе, которые и освежуют, и упакуют, и поджарят. Вдруг один наноменеджер видит – полная поляна желтеньких ягодок, налитых, вроде мелкой малинки. «О! – орет наноменеджер и ломится в середину поляны. – Морошка! Давайте пакет какой-нибудь, хоть морошки пожрем!» И тут сзади слышится такой звук, как будто в сторону наноменеджеров несется гигантский локомотив, выбрасывая тысячи кубометров пара. Или сотни тысяч. Наноменеджер оборачивается – стоит олень, голова наклонена, грудь ходуном ходит, с губы каплет слюна. «Ах вы ж суки, – говорит. – Ах вы ж суки блядские. Мало вам, да? Вам еще морошку подавай. Морошку вам еще подавай, сукам…» Ну и пошел вперед рогами. А потому что these violent delights have violent ends.