Сердце, живущее в согласии - Ян-Филипп Зендкер

– О чем ты молишься? – полюбопытствовала я.

– Я не молился. Мы немного поговорили.

– Кто «мы»?

– Дух ступы и я.

– О чем?

– О хрупкости счастья. О том, что его невозможно сохранить. А еще мы говорили о крекерах. Дух любит крекеры.

– Где ты их взял?

– Утром побывал в Хсипо.

Судя по тону, путешествие в Хсипо Тхару Тхару не понравилось.

Мы сели в тени ступы. Мягко шелестела листва, ничто, кроме нее, не нарушало тишину.

– Расскажи о себе, – попросил Тхар Тхар.

– Снова? Неужели тебя интересуют сражения с нарушителями авторских прав?

Он пропустил мимо ушей мою самоиронию.

– Что для тебя по-настоящему важно? – улыбаясь, сказал он.

Я отхлебнула кофе, задумалась. Посмотрела на долину и начала рассказывать о молодой женщине, однажды пустившейся на поиски. О женщине, думавшей, что она сошла с ума, хотя никто в ее семье безумием не страдал. По крайней мере, такой формой безумия.

Я говорила о женщине, забывшей, насколько хрупка и драгоценна любовь, о том, как много доверия и света она требует и как темно становится в мире, когда обман расправляет крылья.

Эта женщина забыла, что любви, помимо доверия и света, нужно много внимания. Только недавно она заново открыла законы любви. Не в одиночку, а с помощью того, кому она очень благодарна.

Тхар Тхар внимательно слушал. Иногда мне хотелось, чтобы он обнял меня или хотя бы взял за руку, но он сидел не двигаясь.

Может, я напрасно все это наговорила? От неопределенности у меня снова забилось сердце.

Я встала, погладила его по голове:

– Тхар Тхар…

От его взгляда меня прошибла дрожь.

– Я…

Тхар Тхар встал, приложил палец к моим губам и потом поцеловал, как ни один мужчина до него. Неужели я должна была тридцать восемь лет ждать поцелуя, от которого земля уходит из-под ног?

– Расскажи мне о настройщике сердца.

– Это было давно, – ответил Тхар Тхар, усаживаясь снова. – Почему ты спрашиваешь?

– Я хочу больше знать о тебе.

– Еще больше? Тебе и так очень многое известно. Больше, чем мне.

– Но я не знаю самого важного: в чем твой секрет? – Я села перед ним на корточки.

– Почему ты думаешь, что у меня есть секрет?

– Отчего твоя душа перестала метаться? – вместо ответа спросила я.

– Она металась. Весьма долго.

– Я знаю. Но сейчас не скажешь, что у тебя мятущаяся душа. Почему ты не хочешь рассказать? Кто научил тебя прощать? Отец Анджело? – (Он молча покачал головой.) – Ко Бо Бо?

Тхар Тхар опустил глаза и едва заметно кивнул.

Может, они с Ко Бо Бо были любовниками? Маунг Тун говорил о какой-то тайне между ними. Если так, это неожиданный поворот сюжета. Меня кольнула ревность. Глупая ревность к давним событиям.

– Что Маунг Тун рассказывал о нем? – спросил Тхар Тхар.

– Мало. Говорил, что Ко Бо Бо был самым младшим носильщиком. Невысокого роста, щуплый, но очень смелый. Еще сказал, что вы с Ко Бо Бо были закадычными друзьями.

Последнюю фразу я произнесла с нарочитой непринужденностью.

– И это все? – удивился Тхар Тхар, сглатывая.

– В общем-то, да.

– А что именно он рассказывал о нас?

– Считал, что Ко Бо Бо был тебе вроде младшего брата.

– И все?

– Да.

Тхар Тхар кивнул, будто иного и не ждал.

– У Ко Бо Бо был секрет. – (Я прикусила язык, ожидая продолжения.) – Когда они приехали, я был в лагере. Мы как раз вынесли из «дома смерти» три трупа, быстро закопали и возвращались к себе. Тогда я впервые увидел Ко Бо Бо. Все новенькие вылезли из грузовика и стояли, беспокойно озираясь по сторонам, только Ко Бо Бо сидел, забившись в дальний угол кузова, и не хотел спускаться. Кто-то из солдат вскочил в кузов и пинком заставил его встать. Ко Бо Бо медленно слез на землю, сжимая в руках тощий узелок с вещами. Я сразу заметил, как он непохож на остальных. Он иначе двигался, иначе смотрел на солдат. В его взгляде жил страх, знакомый всем нам, но было там и что-то еще. Я решил, что это гордость, мальчишеское упрямство и только потом, много позже, узнал правду. Первые несколько дней Ко Бо Бо сидел, забившись в угол хижины. Есть он отказывался, на вопросы не отвечал. Наши ребята поочередно подсаживались к нему, пытаясь разговорить, но он держал рот на замке. Я боялся, что парнишка решил уморить себя голодом. Как-то вечером, когда Ко Бо Бо уснул, я взял его на руки и уложил рядом с собой, он был совсем легким. Вдруг он проснулся, крепко схватил меня за руку и не отпускал. Потом шепотом задал странный вопрос: «Сколько времени нужно человеку, чтобы умереть? Секунда? Час? День? Или вся жизнь?» Я не понял его, мы разговорились и беседовали долго. Мне понравилась его речь, особенно когда он переходил на шепот. Его голос звучал мягко и мелодично, будто он не говорил, а пел. Ко Бо Бо не был грубым и язвительным, как большинство из нас, и я с ним быстро сдружился. Поначалу думал, что должен его оберегать. Маунг Тун правильно тебе его описал: маленький и щуплый, но он проявил себя в первом же походе, а там мы насмотрелись всякого. Ко Бо Бо спас младенца. Маунг Тун рассказывал об этом?

– Да.

– Тогда я понял, что Ко Бо Бо не нуждается в моем покровительстве. Во всяком случае, не больше, чем остальные. Мы всегда от кого-нибудь защищались. От солдат, от повстанцев. От самих себя. Но с Ко Бо Бо все было по-другому. Он мог уберечь себя и других. Пока не встретил его, я не знал, что такое родственная душа. Спустя время я часто думал, почему так случилось. Мне всегда было хорошо рядом с Ко Бо Бо. Конечно, слово «хорошо» звучит странно, если учесть, в каких условиях мы жили, но это так. Ему не требовались слова, чтобы меня успокоить. Он дарил мне беспричинную радость, ту, что прекраснее всего и которой труднее всего поделиться. Ко Бо Бо давал мне мужество жить. Достаточно было короткого взгляда, мимолетной улыбки, и я знал, что я не один. Все это было очень просто и очень сложно… Ты хоть понимаешь, о чем я говорю?

– Да, – снова ответила я, хотя и сомневалась.

Главное, чтобы он не прервал рассказ.

– Это был величайший дар – не чувствовать себя одиноким в месте, где каждый только и думал о собственной шкуре. Людей там доводили до такого состояния, что предложи им забить товарища насмерть, чтобы самим прожить на день дольше… всего на один день… и они бы согласились. Одиночество – самое суровое наказание. Человек к нему не приспособлен. Я видел много смертей. Наблюдал, как умирали носильщики и солдаты, и, если оставались силы прошептать несколько слов, они всегда кого-то звали. Не врагов, а тех, кто их любил. Матерей. Отцов. Жен. Детей. Никто не хотел умирать всеми покинутым. Ко Бо Бо не только спас меня от одиночества, но и научил чему-то более важному. – Тхар Тхар умолк. Я смотрела на него и ждала. – Благодаря ему я узнал, что значит любить.