Здравствуйте. Я – любовница вашего мужа - Катя Абель

Я верю в идеальные браки. В те, где супруги вместе прожили всю жизнь душа в душу. Яркий тому пример – мои бабушка с дедушкой по отцу.

Пример обратного – мои бабушка с дедушкой по матери. То, что они прожили в браке 43 года, не сделало счастливыми ни их самих, ни их дочь – мою мать, свидетельницу постоянных раздоров и скандалов. Не в состоянии удержать мир в семье, она постоянно была вынуждена принимать сторону кого-то одного из родителей, выслушивая потоки упрёков и претензий в адрес другого. Так как любила она обоих, то в качестве союзницы была добычей лёгкой, каждый без труда перетягивал её на свою сторону, у каждого была своя правда, каждого было жалко, и соблюдать нейтралитет не было никакой возможности. И так она жила ни день, ни два, а большую часть своего детства. Бабушка с дедушкой не разводились, потому что в том времени разводы были аморальны, и брак требовалось сохранять из последних жил, чтобы не наносить психологический вред ребёнку.

В современных семьях дети легко адаптируются к тому, что родители живут раздельно, если не испытывают недостатка в их заботе. Счастливые родители, живущие порознь, дадут им больше внимания и любви, чем родители, теснящиеся в бойкоте на сорока квадратных метрах. Поэтому нет, на мой взгляд, таких законов, что если семьёй названы, значит, семья – есть. А если семьи – нет, то развод – это благо.

По версии, которую доносит до Яны её мужчина, они с женой находятся в постоянном конфликте, вместе не спят, неделями не разговаривают. Единственное, что их удерживает от разрыва – дети, пятилетние близнецы, мальчик и девочка.

Иногда, в сильном подпитии, он спрашивает Яну: «Может, мне развестись?» Яна, как порядочный человек, прячет глаза в пол: «Зачем ты МНЕ задаешь такие вопросы?»

– Я не могу так больше, – говорит мне Яна.

– Яна, – отвечаю ей, – либо меняй, либо не ной.

– Я жду, пока что-то само поменяется.

– Само, Яна, ничего не поменяется. По одной простой причине: твоего мужчину устраивает всё, как есть.

У него идеальный равнобедренный треугольник. По эту сторону – дом, жена и дети, по другую – любовь. Задача – удержать в балансировке обе стороны. Ему пока это блестяще удается. Худой мир лучше доброй ссоры. Сам он не будет ничего менять.

Велика вероятность того, что, если Яна потребует поменять ситуацию, то поменяют Яну. Она это понимает.

– Если ты поставишь ему ультиматум, то результат будет быстрым, но вполне вероятно болезненным.

Я считаю, ее шансы 50 на 50. Другой вопрос, что её это не устраивает. И думаю, это правильно.

Итак, – резюмирую я, – есть несколько вариантов изменения ситуации.

Первый. Ты разрываешь отношения и ищешь другого мужчину.

– Нет, – говорит Яна, – первый вариант нам не подходит.

Второй. Ты оставляешь всё как есть. И так как есть, будет еще год, три, пять, десять.

– Нет, – говорит Яна, – второй вариант мы тоже вычеркиваем.

Третий вариант. Разводить. Разводить можно по-разному.

И вот тут, на мой взгляд, мы затрагиваем самые важные с этической стороны вопросы.

То есть всё, о чем мы страдали изначально: быть или не быть, спать или не спать, разводить или не разводить – всё яйца выеденного не стоит по сравнению с главным вопросом: КАК разводить?

Какие действия можно себе позволить? В какой момент твоя борьба за собственное счастье превратится в хождение по трупам? Где та черта, за которой ты потеряешь своё достоинство?

– Можно, – говорю Яне, – шарахнуть по этому браку из пушки. Ну, то есть, просто прийти и сказать: «Здравствуйте, я любовница вашего мужа. Давайте познакомимся». Но на этой бомбе подорвутся все. И неизвестно заранее, кто в итоге останется жив.

Яна куксится: что-то ей как-то не очень… Я продолжаю.

Можно на амбразуру самой не кидаться. А запустить казачка. Например, меня. Я пишу ей в интернете, благо мы знаем её страницу: «Здравствуйте, Мария. Так как меня достало окружающее блядство, и хочется, чтобы каждое тайное стало наконец-таки явным, спешу сообщить, что ваш муж уже два года имеет любовницу, которой снимает квартиру и подарил шикарную машину. Кроме того, всё это время держит ее на полном обеспечении». Собственно, бомба та же, только ты тут как бы ни при чём. В этом случае мы стреляем не из пушки, а просто берем большое ядро и с размахом пробиваем ей голову. Человеку, который, в общем-то, ничем перед нами не провинился.

– Нет, – говорит Яна, – я не могу пробивать голову человеку, который ничем передо мной не провинился. Я вообще никому не хочу пробивать голову.

– Тогда есть более долгий способ: изводить её по мелочам, – предлагаю я, – Цеплять свои волосы к его свитеру, ставить засосы на шее, оставлять следы губной помады на рубашке. Процесс нудный, но время работает на результат. Если она – умная женщина, устраивать на этот счет разборки не будет: и так знает, с кем живет. Но уровень раздражения, недоверия и брезгливости будет с каждым днём повышаться. Начнутся ссоры по мелочам, скандалы на пустом месте, бойкоты. И в конце концов крышка слетит с этой булькающей кастрюли, варево перельётся через край. Этот способ самый подлый, но и самый для тебя безопасный: ты – хорошая, жена – сука остервенелая. И, когда в очередной раз он сбежит из дома, мы знаем адрес, где он остановится.

Яна молчит. Обдумывает способ.

– Только учти, что в этом случае ты будешь дрянью отменной. Ты будешь медленно и верно доводить незнакомого тебе человека до нервного срыва, она перестанет спать, перестанет есть, начнет кидаться собакой бешеной по каждому поводу, будет уродовать не только свой брак, но и психику своих детей…

Яна недовольно пыхтит. Издаёт протестующие звуки. Этот способ ей тоже не нравится.

Ну, и последний вариант. Самый мирный. Роди ему ребёнка.

Однажды, будучи под действием алкоголя, он спросил у нее, готова ли она забеременеть. Яна замялась, хотя уже сто раз между нами эта готовность обговаривалась, и пропустила момент. Теперь – по уму – надо вернуть его к тому разговору. Пусть это будет первым шагом к изменению ситуации. Но Яна боится шагать. Ситуация остается неизменной.

В моей голове закончились варианты и способы. Все они рассмотрены и выброшены на помойку. Ну, может быть, за исключением рождения ребёнка нам ничего не подходит. Мы – высокоморальные барышни. И хотим, чтобы нам самим от самих себя противно не было. Мы никому не будем стрелять в голову, ни по кому не будем палить из пушки, и ставить подленькие подножки тоже отказываемся. И Яне, и мне это ясно.

«Подножки – удел карликов» – сказал Станислав Ежи Лец, а мы с Яной себя карликами не считаем.

Просто надо как-то создавать перспективу, рисовать иллюзию счастливого завтра, потому, что если знаешь, что впереди – крах, хочется броситься под поезд.