В тени вечной красоты. Жизнь, смерть и любовь в трущобах Мумбая - Кэтрин Бу

– Я так много работаю, «Хайат». И так мало зарабатываю. Почему же тебе нет до меня дела?

Однажды днем Сунил решил искупаться в заброшенном карьере на территории цементного завода. Он отогнал руками водоросли, чтобы как следует рассмотреть свое отражение в воде. Недавно он заделался вором, и Сону сказал, что это написано на его лице.

Сунил понимал, что имеет в виду его друг. Он видел, как менялись лица других мальчишек, которые начинали красть лом. Охранники умели быстро «считывать» особое выражение, характерное для юных «джентльменов удачи». Но Сунил пришел к выводу, что его внешность не изменилась: все тот же большой детский рот, широкий нос, впалая грудь. И так же торчащие во все стороны густые волосы. На эти непослушные вихры он уже не сетовал, особенно после того, что произошло с Сунитой. Недавно девочка абсолютно облысела. И все из-за крысиных укусов. Вообще крысы нападали во время сна на них обоих. Пораненные места, в том числе на голове, нарывали. В болячках у Суниты завелись черви, от этого все волосы у нее выпали.

Сону твердил, что Сунил должен оставить свое противозаконное занятие и по этому поводу даже раза четыре надавал ему крепких оплеух. Сунил сдачи не дал, но и с выбранного пути не свернул. Сону, вероятно, был самым честным и правильным парнем во всем Аннавади. Но у него была мать и младшие братья и сестры, которые тоже работали на благо семьи. Общими усилиями им было проще прокормиться. А Сунил последнее время не мог заработать на хлеб себе и своей лысой сестре одним лишь сбором мусора. Поэтому ему пришлось искать новые источники дохода. При этом местные старожилы воровского бизнеса и скупщики краденого с удовольствием помогали ему осваивать азы нового ремесла. Для первой его самостоятельной вылазки ему даже дали велосипед, чтобы легче было уйти от возможной погони. К утру пожарная команда аэропорта лишилась медных вентелей от гидрантов.

После этого владелец игрового зала охотно одолжил ему специальные инструменты для резки металла, и вскоре были срезаны десятки рам, на которые опирались крышки канализационных люков. Пока сотни рабочих усердно готовились к скорому открытию многоуровневой парковки, Сунил стащил с места строительства сотни гаек и болтов.

Он очень подходил для такого рода разбойничьих рейдов по новым высокотехнологичным объектам. Мальчик еще несколько лет назад отработал навыки верхолаза на растущих вдоль аэропортовой трассы кокосовых пальмах и теперь легко вскарабкивался на любую стену. Сунил был низкого роста, совсем как малый ребенок, что тоже отводило подозрения. К тому же он был готов рисковать, как тогда, когда прыгал с заграждения у стоянки такси на выступ над рекой, чтобы собрать скопившийся там мусор. Единственной проблемой было то, что руки и ноги у него почему-то начинали страшно трястись, когда он касался любого куска металла. Этот странный тик казался его коллегам по воровскому цеху смешным и нелепым.

Один из его новых товарищей, Тофик, спрашивал его каждый день в течение целого месяца: «Ну что, пойдем сегодня в «Тадж»? Речь шла не о разоренной террористами гостинице. Имелась в виду фирма Taj Catering Services. Она размещалась в приземистом здании на территории аэропорта. Владела ею та же компания, что и пятизвездочным отелем в южной части города. За высокими каменными стенами, увенчанными несколькими рядами колючей проволоки, готовили еду для пассажиров авиарейсов. Недавно Сунил заметил, что за стеной появилась оранжевая строительная сетка и леса. Это означало, что там начали что-то возводить или ремонтировать. Не исключено, что на стройке можно будет разжиться каким-то ломом.

В свое время Калу легко преодолевал любую колючую проволоку на пути к вожделенным контейнерам. Но Сунил знал, как проникнуть в Taj гораздо проще: он нашел небольшую дыру в стене у самого ее основания. Лаз прикрывали кусты. Он располагался в самом конце не освещаемой по ночам гравиевой дорожки, которая вела к офису фирмы. В таких условиях выкрасть металл будет очень просто. И все же Сунил медлил.

Его напарник, Тофик, все время жаловался: если долго тянуть, другие мальчишки обнаружат дыру. Но Taj Catering почему-то напоминала Сунилу о Калу и заставляла думать о смерти. На эти мысли его наводило теперь многое: и спецназовцы в голубых беретах, засевшие в специально вырытых траншеях и наблюдавшие за происходившим вокруг; и полицейские из участка Сахар, которые, казалось, после терактов стали лютовать еще больше. Недавно охранник Indian Oil поймал Сунила, когда тот рыскал по двору компании в надежде найти лом, и доставил его в участок к пьяному констеблю по имени Савант. Тот жестоко избил мальчика и оттоптал ему всю спину ногами. Это было настолько ужасно, что другой полицейский потом даже извинялся перед Сунилом и принес одеяло, чтобы укрыть его.

Учитывая то, что риск снова попасть в подобную переделку был велик, Сунил предпочитал несколько ночей понаблюдать за охранниками Taj через дыру в стене. Чтобы не быть схваченным, надо выяснить, каков график патрулирования. А пока маленький мусорщик готовился к этой вылазке, он зарабатывал себе на пропитание «визитами» на недостроенную четырехуровневую автостоянку неподалеку от международного терминала.

К этому времени он уже знал, как правильно к ней подобраться. Надо пройти мимо ярко раскрашенных красно-желтых заграждений; мимо бульдозеров и генератора, укрываемого на ночь чехлом; мимо контрольно-пропускного пункта, где служба безопасности с фонариками осматривает багажники машин; мимо великолепной кучи гравия; мимо миндального дерева с его горькими плодами (сейчас его листья покраснели – верный знак, что орехи созрели и стали слаще); мимо двух бункеров охраны.

Однажды январской ночью он пришел на эту окутанную тьмой парковку. Под ногами сновали какие-то зверьки, но он не мог их разглядеть: наверное, это были крысы. Но раньше он здесь их не встречал. А вот на охрану он натыкался нередко, однако сейчас здесь было пустынно. Сунил не мог понять, куда делись сторожа. Он еле слышно пробрался к находившейся сбоку лестничной шахте. Ее внешняя стена была сквозной, сделанной из горизонтальных металлических перекладин. На нее падал бледный голубоватый отсвет огней международного терминала. С одной стороны, подсветка могла его выдать. С другой – благодаря ей он мог лучше осмотреть местность.

Сунил искал то, что в Аннавади именовали «мельхиором»^[102] – алюминий, гальванизированный металл, никель. В последнее время в трущобах говорили о нем с особым придыханием. Нет, конечно, цветные металлы тоже упали в цене – со ста рупий за килограмм до шестидесяти. Но обвал цен на другие утилизируемые отходы был гораздо более значительным.

Медленно поднимаясь по лестнице, Сунил останавливался в конце каждого пролета и глядел вниз через оставленные в полу дырки. Он предположил, что вскоре через них пропустят водопроводную трубу, но пока что эти отверстия давали возможность следить, не крадется ли по его следу охрана. Особенно он боялся сторожей-непальцев, поскольку считал, что они чем-то похожи на китайцев и владеют боевыми искусствами, как Брюс Ли.