В тени вечной красоты. Жизнь, смерть и любовь в трущобах Мумбая - Кэтрин Бу

Высоченный усатый констебль по имени Нагар въехал в Аннавади на мотоцикле. За спиной у него сидел, с трудом удерживая равновесие, наркоман-инвалид, накануне вечером ударивший Абдула в грудь. Полицейский резко затормозил возле Зерунизы, которая в это время торговалась с одним из мусорщиков. Когда она посмотрела в глаза незваному гостю, все внутри у нее затряслось. У Нагара было не такое выражение лица, с каким обычно полиция являлась, чтобы вымогать деньги. Мрачная и суровая физиономия не сулила ничего хорошего. Скорее всего, он принес дурные вести и новые неприятности пополнят список тех, что уже свалились на голову Хусейнов.

Но нет, ничего страшного не произошло. Просто госпожа Хусейн, следуя примеру Абдула, стала бояться всего на свете. Констебль всего-навсего разыскивал каких-нибудь родственников Калу, а инвалид Махмуд подсказал ему, что Зеруниза может что-то о них знать. У женщины отлегло от сердца, так что даже закружилась голова. Но тут полицейский объяснил, чем вызван его интерес:

– Мальчишка мертв, – сказал он, странно скривив рот.

Она даже не успела охнуть и расплакаться, а полицейский уже нажал на газ и унесся прочь. Тут она услышала, как Абдул забился в истерике.

На протяжении последних нескольких недель ее старший сын всячески старался забыть о том, что с ним произошло в участке. Но сейчас в одно мгновение «плотину прорвало». Он задыхался и бешено выкрикивал отрывочные фразы. Калу, единственный человек, с которым его связывало некое подобие дружбы, мертв. Теперь его, Абдула, арестуют за убийство. «Я в этом уверен, уверен!» – твердил он. Полиция припрет его к стенке, как это было в случае с Фатимой. А тот наркоман, Махмуд, наверняка уже рассказал в участке, что накануне вечером видел Калу в обществе Абдула. На основании этих показаний против него выдвинут обвинение. Полицейские снова будет истязать его, а потом на много лет отправят в тюрьму на Артур-роуд. Он пошатнулся, склонился к земле, судорожно вдохнул, а затем побежал в хижину. Даже Кекашан, которую отпустили до суда под залог, не смогла его успокоить. Теперь опять придется прятаться, но на этот раз уже не в мусорной куче в сарае…

– Калу убили! Выкололи глаза! Зарезали, как собаку!

Другие мальчишки, менее нервные и впечатлительные, побежали посмотреть на тело. Подробности случившегося быстро распространились по трущобному району. Сунил не желал верить слухам, а хотел лично убедиться в том, что все было так, как рассказывают. Лавируя между машинами, он тоже двинулся к аэропорту.

Говорили, что труп нашли в каком-то саду. Но в каком? С тех пор, как консорциум GVK взялся облагораживать территорию вокруг воздушных ворот города, здесь была разбита масса скверов и цветников. И возле отеля «Лила» тоже есть парк, ведь так? В голове Сунила, расстроенного страшной вестью, все перепуталось, и он не мог сориентироваться на хорошо знакомой ему местности.

Когда он наконец добрался до нужного цветника, там уже собрались менеджеры из Air India и GVK, а полиция никого не допускала к месту преступления. Один из мальчишек сказал Сунилу, что глаза покойнику выклевали вороны и бросили свои трофеи под кокосовыми пальмами.

Издалека маленький мусорщик наблюдал, как полуобнаженное тело Калу загружают в полицейский микроавтобус. Вскоре машина уехала. Смотреть здесь больше было не на что, разве что на желтую ленту, которой полиция оцепила территорию. Перекрученная и блестящая, она обвивала деревья, в том числе ствол буйно цветущей геликонии^[90], цветы которой напоминали широко раскрытые клювы птенцов.

Сунил развернулся и побрел домой вдоль гор строительного мусора (недавно прямо над аэропортовой трассой начали возводить скоростную эстакаду) и мимо развешанных GVK плакатов, гласивших: «Мы позаботимся о вас! Мы позаботимся о вас!». Над его головой красовалась реклама керамической плитки, которая навеки останется прекрасной. Ему было тоскливо; он чувствовал себя таким маленьким и никому не нужным! Кто же так жестоко обошелся с его другом? Но, несмотря на потрясение и тоску, сознание его все же оставалось ясным. Он понимал, как устроено общество, в котором он живет. В Аннавади Калу был звездой. Но для властей и чиновников этого мегаполиса он был лишь букашкой, а его смерть – мелкой неприятностью, которую надо бы поскорее замять.

Согласно официальной статистике, округ, находившийся в ведении полицейских из участка Сахар, был чуть ли не самыми безопасным и спокойным местом во всем Большом Мумбаи. За последние два года здесь было совершено всего два убийства, и это при условии, что территория была обширная – аэропорт, гостиницы, офисные здания, а также десяток крупных строительных площадок и трущобных районов. Оба убийства были мгновенно раскрыты. «Стопроцентная раскрываемость!», – гордо заявлял старший инспектор Патил, начальник участка Сахар. Но он кое-что недоговаривал: вся штука в том, чтобы не регистрировать убийства людей бедных и незначительных.