Можно я побуду счастливой? - Мария Метлицкая

Она посыпала картошку репчатым луком, зеленым, только что нарезанным укропом, заливала все это ароматным подсолнечным маслом и присыпала крупной, сверкающей, словно осколки алмазов, солью – не просто картошка в плошке, а сказка, аромат, фантазия и красота.

– Нет, вы посмотрите! – призывала она.

Или клала ломтик розового сала на горбушку черного хлеба и рядом редиску – влажную, розовую, блестящую.

А бабушкин завтрак? Аромат какао, разносящийся по квартире, тонкие куски свежего батона за тринадцать копеек, с вологодским маслом, пахнувшим сливками, и с ломтем дырчатого, янтарного сыра? Или с докторской, со слезой, колбасой? А молочная рисовая каша с кусочком свежего масла, которое медленно, островком, тает в наших тарелках?

А еще свежий бублик, посыпанный поджаренным маком? Горячий, с растопленным маслом и стаканом свежего молока.

Мы научились ценить человеческий труд, уважать его плоды и получать от этого удовольствие.

Вот кратенькие приписки к ее рецептам, ее комментарии: «Вот из этого теста (на литр молока) получается пятьдесят пирожков. Гарантирую – пальчики оближете, мои дорогие!» или: «солянка охотничья – сыт будешь три дня!»

Я стараюсь вернуть людям ощущение детства, ностальгию по нашей жизни, по нашим привычкам.

Во Франции я удивлялась: через тридцать-сорок километров встретишь свою, самобытную кухню – на юге тебе подадут косуле – блюдо из фасоли и мяса. Шукрут попробуешь в Эльзасе. В Лионе гордятся блюдами из свинины, в Бургундии потрясающие улитки и блюда из них. В каждой провинции свое вино.

В России в советские времена было все просто – шашлык, борщ, лангет и салат оливье. Все! И это при огромном, богатом наследии!

Я счастлива, что русская кухня сейчас возрождается, нам есть чем гордиться.

Но вернемся к детям. Даниэль, мой младший, был со мной все эти годы, не разлучался со мной никогда – по сей день мы живем и работаем рядом. Даниэль жил в Меленках, в Иваново, в Плесе. Мотался с нами в машине, когда мы искали «наше» место, наш дом. Спал в палатках в спальном мешке. Сейчас мой сын – мой помощник, поддержка и – главный критик. Он счастливо женат на девочке из наших любимых Меленок. У них растет дочка Юнна – моя первая и пока, к сожалению, единственная и обожаемая внучка.

А мой Андре заскучал – по своей родине, по земле, по соотечественникам. И я его поняла – я тоже ведь испытала подобное. Сейчас он живет в городе Туре. Создал там литературное общество, собрал вокруг себя людей, близких по духу, преподает и, по-моему, счастлив.

Вокруг него ученики и соратники. Он снова в своей стихии, в любимом климате – там много солнца и много тепла, там – его земляки, и он говорит на своем языке. Пьет любимое красное вино и закусывает своим любимым сыром. Издает свои книги.

Он доволен и счастлив. Мы, конечно, общаемся, видимся, приезжаем друг к другу. Но жизни наши, увы, разделились – каждый выбрал свое.

Возможно, мы устали друг от друга – наша жизнь была слишком бурной, слишком наполненной событиями и переменами.

Когда-нибудь все кончается…

Но – я не грущу! И благодарна ему за многое – в том числе и за опыт, бесценней которого нет.

Кстати, Андре до сих пор поклонник России. По-прежнему любит ее, защищает и часто старается оправдать.

А мама так у меня и не побывала… Не погостила. Ни в Париже, ни здесь, в моем Плесе…

Так и не захотела она мной гордиться.