И шарик вернется... - Мария Метлицкая

Накупили, конечно, столько, что поместилось с трудом. И это — в багажник огромного Лялькиного джипа. Верка орала, что они сумасшедшие. Как из голодного края! А денег сколько! Мама дорогая!

Лялька отвечала Верке, что та — жлобная немчура. А потом — сколько народу! Одних друзей Тимофея, Лялькиного мужа, набежит человек двадцать. Таня с семьей: Андрей, Кирюшка с невестой Таткой — чудная девка, между прочим. Все ее обожают. А Таня с ней — как курица с яйцом. Дочкой называет. Еще Женька с двойняшками, Танина мама, Лялькин отец — прилетел, родимый! Лялька уже и не надеялась.

– Так, что, Верунь, все сметут. Не боись! А потом — дача, воздух. Раньше второго не уберется никто, а то и на третье останутся.

Лялька лихо крутила руль. Верка все никак не могла успокоиться и ворчала. Таня надела очки и проверяла список — не забыли ли чего?

Разгружались час, не меньше, распихивали все по полкам и в холодильник. Потом переоделись в домашнее, разожгли камин, и Лялькин отец — истинный джентльмен — принес им кофе и коньячок. Уселись в кресла и наконец расслабились.

– Готовить ничего не будем, — объявила Лялька. — Только накроем на стол. Тимка заказал у грузинов хинкали и шашлыки.

– Сколько? — спросила Верка.

– Чего — «сколько»? — не поняла Лялька.

– Ну, хинкали там, шашлыков? Поди, хинкали штук двести, наверное, ну и мясца — килограммов десять. Не ошиблась? — ехидно спросила она.

Лялька кивнула головой.

– Остришь, значит? — И добавила: — И тебе хватит, милая, не переживай! Голодная не останешься. Злобный и мелочный фриц.

– Парижанка херова, — не осталась в долгу Верка. — Неудавшаяся, кстати!

Все засмеялись.

Потом, когда немного отдохнули, принялись обсуждать свой план. А план был грандиозный! Разработанный за два месяца. Тщательный и выверенный.

Итак: справляем Новый год. До пятого числа — в Москве. Отдых на даче — природа, камин и общение с близкими. Вечером пятого — отъезд, к Верке, в Дюссельдорф. Там опять же отдых и шопинг, кафешки, магазины, крепкий сон, путешествие по старинным замкам — Веркина разработка. В общем, десять дней счастья, счастья и счастья. Без детей и мужиков!

Таня сказала, что купила билеты — на второе в «Современник» и на четвертое в «Ленком». Культурная программа. Для Верки, разумеется.

– Ты еще в цирк и в Кремль забыла, — откликнулась Верка. — Тоже мне, нашла зарубежного гостя.

Сидели допоздна. Лялькин отец приготовил ужин — яичницу с жареной колбасой.

– Боже! Как вкусно! — застонала Таня. — Сто лет не ела!

– А главное — полезно, — вставила свои пять копеек язва Лялька.

– А вы говорите — фуа-гра! — рассмеялся отец и пошел к телевизору.

– Как у него? — спросила Верка.

Лялька пожала плечами:

– Держится. С Алкой ему, конечно, труба. Кровь пьет литрами. А куда деваться? Не разведешься — и годы не те, и привычка. В Америке ему непросто. В такие годы приходится работать. От моей помощи отказывается. Летом сюда приезжает. Обожает лес, ходит за грибами, оживает, приходит в себя. Если бы не эта дура — переехал бы обратно с удовольствием. Говорит, что жил бы круглый год на даче, топил камин и чистил снег. Говорит, что Америку ценит за функциональность, а сердце его навсегда в России. Такой вот парадокс. — Лялька задумчиво замолчала, потом продолжила: — Вот интересная история. Матери моей всегда везло с мужиками, а отцу — умнице и красавцу — никогда не везло с бабами.

– От них сейчас ничего не надо, — сказала Таня. — Только бы были здоровы.

Верка вздохнула и вышла с кухни. Таня и Лялька переглянулись.

Утром тридцать первого жизнь закипела с полудня. Раздвигали стол, накрывали его скатертью, ставили тарелки и бокалы. Вынесли на улицу спиртное и соки. Приехал Тимофей — с мясом и хинкали. Велел «девчонкам» отдыхать.

К девяти съехался народ. Стало очень шумно, очень громко и очень весело. Все вслух считали бой курантов и орали «ура!».