Каждый хочет любить... - Марк Леви

Антуан ушел из дома ранним утром. Он хотел быть на месте, когда приедет грузовичок из столярной мастерской. Софи собрала маленький чемоданчик для Эмили и положила часть вещей ее отца в большую сумку. Матиас должен был зайти за дочкой около девяти часов. Они отправлялись в Корнуолл, чтобы побыть вдвоем и поговорить о будущем. Эмили поцеловала Луи и пообещала, что будет каждый день отправлять открытку. Софи проводила их до двери дома.

– Спасибо за сумку, – сказал Матиас.

– Тебе спасибо, – ответила Софи, крепко обнимая его. – Все будет хорошо? – спросила она.

– Конечно, ведь со мной мой маленький ангел-хранитель.

– Когда ты вернешься?

– Через несколько дней, точно еще не знаю.

Матиас взял дочь за руку и спустился по ступенькам с крыльца, потом оглянулся и оглядел фасад дома. По обеим сторонам двери вились глицинии. Софи смотрела на них, и он взволнованно ей улыбнулся.

– Заботься о нем хорошенько, – прошептал он.

– Можешь на меня положиться.

Матиас взбежал обратно по ступенькам, поднял Луи и расцеловал его в обе щеки.

– А ты позаботься как следует о Софи, пока меня не будет, ты остаешься за мужчину в доме.

– А папа? – вопросил Луи, когда его ноги вновь оказались на земле.

Матиас заговорщицки подмигнул ему и отправился вдаль по улице.

* * *

Антуан зашел в пустой ресторан. В глубине зала на столе, застеленном белой скатертью, торжественно возвышался подсвечник. Все приборы и тарелки оставались нетронутыми, только в двух стаканах было налито вино. Антуан подошел и сел на то место, которое накануне занимал Матиас.

– Оставьте, я все уберу, – окликнула его Эния, стоя внизу у лестницы.

– Я не слышал, как вы вошли.

– А я вас слышала, – заметила она, подходя ближе.

– Хорошая была весна, верно?

– Несколько гроз прошло, но так каждую весну, – ответила она, оглядывая пустой зал.

– Кажется, я слышу грузовик на улице.

Эния посмотрела сквозь витрину.

– Что-то мне боязно, – признался Антуан.

– Ивонна будет в восторге.

– Вы меня успокаиваете?

– Нет, я так говорю, потому что вчера, после вашего ухода, она вернулась и посмотрела все ваши рисунки, и можете мне поверить, у нее в глазах такие чертики плясали, каких мне еще не приходилось видеть.

– И никаких комментариев?

– Отчего ж, она сказала: «Видишь, папа, у нас все получилось». А сейчас я сварю вам кофе. Ну же, вылезайте оттуда, мне надо прибрать этот стол. Пошевеливайтесь!

В ресторан уже входила толпа столяров.

* * *

В воскресенье утром Джон показывал Ивонне свою деревню. Она просто влюбилась в эти места. Вдоль главной улицы все фасады домов были выкрашены каждый в свой цвет: розовый, голубой, иногда белый и даже фиолетовый, а на всех балконах пышно цвели цветы. Они пообедали в местном пабе. Солнце сияло в небе Кента, и хозяин усадил их на воздухе. Как ни странно, именно в этот день у всех местных жителей оказались срочные дела, и каждый из них прошел туда-обратно перед террасой, приветствуя Джона Гловера и его французскую подругу.

Обратно они вернулись короткой дорогой, через поля; английская деревня всегда была прекраснейшей в мире. Погода после полудня стояла чудесная, Джону нужно было поработать в оранжерее, а Ивонна воспользовалась этим, чтобы провести сиесту в саду. Он устроил ее в шезлонге, поцеловал и отправился за своими инструментами в пристройку.

* * *

Столяры выполнили свое обещание. Вся деревянная обшивка была закреплена. Антуан и Маккензи каждый у своего края стойки проверяли стыки. Все было сделано идеально, между брусьями не было ни одной щели. Наложенный в мастерской лак отшлифовали минимум шесть раз, чтобы добиться такого блеска. С тысячью предосторожностей, под бдительным безжалостным оком Энии старый кассовый аппарат был водружен на свое законное место. Луи уже принялся его драить. В зале маляры заканчивали отделку проемов, которые они отшкурили и загрунтовали ночью. Антуан бросил взгляд на часы, оставалось только закрыть все чехлами, как следует подмести и расставить по местам новые столы и стулья. Электрики уже крепили к стенам светильники. Вошла Софи с большой вазой в руках. Венчики пионов едва приоткрылись; завтра, к возвращению Ивонны, они как раз распустятся.