Ананасная вода для прекрасной дамы - Виктор Пелевин

Маша поняла, на что это похоже. Спорщики двигались, в точности как два медведя на палочке: они словно пилили нечто лежащее на столе невидимой пилой — рывками, коряво и угловато, но так самозабвенно, что сомнений в успехе предприятия быть не могло. Машу зачаровал этот сидячий балет, и она испытала некоторую досаду, когда спорщики наконец договорились, пожали друг другу руки и открыли бутылку шампанского.

— Это папа и мама? — спросила она.

— Очень смешно, — ответил ангел без выражения. — Это папа. Мама подойдет позже.

— А кто из них папа?

— Догадайся сама.

Маша уставилась на спорщиков.

Теперь они улыбались друг другу как закадычные друзья — которыми, как догадалась Маша, они вполне могли быть несмотря на всю агрессивность при распиле.

Подкинув шампанскую пробку на ладони, лыжник бросил ее в камин, произнес какую-то длинную фразу, и оба собеседника захохотали. Они смеялись долго, а потом рыжеусый поднял телефон к уху, что-то в него скомандовал и подмигнул лыжнику. Тот поднял бокал с шампанским, и они чокнулись.

Только тут Маша поняла, что ничего не слышала — ни того, о чем они спорили, ни сказанного по телефону.

— Почему я ничего не слышу? — спросила она.

— В этом нет необходимости. Мы здесь не для того, чтобы подслушивать чужие разговоры.

— А что сказал толстый, что они так смеялись?

— Он сказал, — отозвался ангел, — что реальную Силиконовую Долину a`-la russ уже давно построили — это и есть Рублевка, потому что у наложниц там силиконовые груди. И производит она весьма востребованный продукт — схемы, только не микро, а немного другие. Поэтому возможна серьезная экономия бюджетных средств.

Маша перестала переживать, что не слышала разговор.

Двое у камина выпили еще шампанского, а затем в комнате появились девушки — худые и красивые, в количестве пяти или шести юнитов.

Они гуськом выплыли из бокового аппендикса, где стоял накрытый стол (видимо, вход в огромный номер был где-то за углом) и сразу же устроили нечто вроде импровизированного чемпионата по прыжкам с вышки в бассейн. Только прыгали они одним лицом.

Пока их не видели сидящие на диване, девушки были насупленно-сосредоточенны и серьезны. Но, входя в ярко освещенное пространство перед камином, они словно отталкивались от какой-то доски у себя внутри — и расцветали детской приветливостью, еще не преодоленной до конца стыдливостью, робкой и смешной надеждой, что все как-нибудь обойдется, — причем некоторые на пути к диванам успевали сделать по три полных мимических оборота, не считая взмахов руками.

Все приводнились удачно, за исключением одной, в красном платье из блестящей материи. Она попыталась картинно сесть на спинку, но не рассчитала мягкость обивки, потеряла равновесие и с беззвучным визгом повалилась прямо на рыжеусого. Тот отреагировал сострадательно — рассмеялся, поставил расплескавшийся бокал на стол и усадил ее к себе на колени.

— Вот дуреха, — сказала Маша.

— Великое мастерство похоже на неумение, — отзвался ангел. — Древняя китайская мудрость…

Маша заметила несколько злобных взглядов, которые кинули на девушку в красном остальные участницы чемпионата, и поняла, что ангел прав.

Девушки принялись пить шампанское, о чем-то весело переговариваясь друг с другом и хозяевами. Маше опять стало обидно, что она не слышит беседу.

— А о чем они говорят сейчас? — спросила она.

— Я не слежу, — ответил ангел.

— Почему? — удивилась Маша.

— Мне не интересно.

— То есть ты совсем-совсем не представляешь, что происходит?

— Отчего же, — сказал ангел, — очень хорошо представляю. Я вижу суть происходящего небесным зрением.

Маше стало любопытно.

— А могу я тоже увидеть эту суть? — спросила она.

Ангел, как показалось Маше, проявил колебание.

— Ну пожалуйста, — попросила она. — Мне очень-очень хочется.

— Хорошо, — сказал ангел. — Только недолго.

Что-то сверкнуло, комната съежилась и уплыла из поля зрения, но тут же появилась опять, словно кто-то выключил и сразу включил телевизор, который Маша смотрела. И она поняла — рядом происходит совсем не то, что ей казалось.

Она думала, что сидящие перед ней люди пьют шампанское и весело о чем-то говорят. В действительности они занимались созданием причудливых разноцветных облаков, которые окружали их со всех сторон и заполняли собой номер.

Первым делом Маша увидела черную тучу, которую вдвоем создавали лыжник и рыжеусый. Она казалась невероятно тяжелой, будто отлитой из свинца, и соединяла их шеи подобием жуткого испанского воротника, из-за чего в их движениях и появлялась доходящая до синхронности слаженность, которую Маша заметила несколькими минутами раньше. Но про это черное облако знали только двое мужчин, погруженных в него головами, а девушки не имели о нем никакого понятия.

Девушки создавали свою собственную тучку, которая соединяла их вместе — тоже довольно мрачную, но не такую серьезную, как мужская: если та казалась металлической, то девичья была сделана из чего-то вроде потемневшей манной каши с торчащими из нее коричневыми шипами, на которые напарывалась то одна, то другая (обычно это происходило, когда они украдкой оглядывали друг друга). Точно так же, как девушки не знали про мужской свинец, мужчины не знали про тучку из испортившейся манной каши.

И над всем этим в комнате сверкало и переливалось легкое, яркое и нарядное, хрустящее какими-то вкусными льдинками облачко нежно-розового цвета, которое собравшиеся создавали вместе — оно, как Маша догадалась, было их разговором.

Сидящие на диванах то и дело отвлекались от этого розового пушистого облачка, чтобы незаметно вдыхать жизнь в свинцовую тучу и облако колючей манной каши — словно какие-то безумные стахановцы, по нескольку раз в минуту перебегающие из одного цеха в другой. Причем по особой густоте и мерцанию облаков Маше было ясно, что в розовое и пушистое, о котором говорят, не верит никто, а вот в свинцовое и колючее, о котором молчат, верят все — хотя на самом деле было не очень понятно, зачем собравшимся верить или не верить в облака, которые они сами прямо здесь же и создают.

Потом Маша заметила еще одну удивительную вещь — у каждого из сидящих перед камином было свое отдельное личное облако.

Личные облака были полупрозрачными и бледными, похожими на тени, и увидеть их можно было только приглядевшись. Маша поняла, что это тайные мысли, не всегда ясные до конца самому думающему.

Например, у мужчин личные облака казались угрожающе направленными друг на друга. Рыжеусый как бы смыкал вокруг лыжника острые щипцы, собираясь со временем перекусить ему шею, а лыжник сгущал над его головой нечто вроде кувалды, которая должна была неожиданно расплющить ему голову. Однако компаньоны то и дело забывали о делах, и тогда их личные облака начинали принимать форму девушек, сидящих рядом — только в очень неприличных позах.