Нелегальный рассказ о любви - Игорь Сахновский

Гадкий утёнок по имени Квентин, натерпевшись пинков и унижений от сверстников, чуть не сутками просиживает в тёмном кинозале, любуясь прыгучими ужимками Брюса Ли. Когда уже взрослый и знаменитый Тарантино заставляет Уму Турман размахивать тяжеленным японским мечом, пластая и шинкуя самураев в товарно-промышленных количествах, он это делает даже не ради искусства – ради безумных гениальных ПОНТОВ. Это Запад, освобождаясь от своих мальчиковых комплексов, отвечает Востоку: я всё равно круче!

Когда «певец якудза» Такеши Китано на пафосном кинофестивале, нарушив свою драгоценную сдержанность, заявляет журналистам: «Я, конечно, знал, что Тарантино дерьмо, но не до такой же степени!..» – это Восток предупреждает, что его буддийское благодушие не безгранично.

Мы привыкли цитировать (к месту и не к месту) стих Киплинга про Запад и Восток – что, дескать, «вместе им не сойтись». Там, правда, Киплинг ещё кое-что сказал: «Но нет Востока и Запада нет, если двое сильных мужчин, рожденных в разных концах земли, сошлись один на один…» В общем, два крутых кента конкретно схлестнулись – и мало уже никому не кажется.

Считается, что азиат принимает мир «в чистом виде», сидит в своей нише и мудро медитирует. А европеец-американец из кожи лезет, чтобы всё переколбасить и перестроить под себя. Запад действует во имя «сегодня» и «завтра». Восток размышляет про «всегда».

А реально мы что видим? Пока тарантированный Запад на нервной почве машет мечом Хатори Ханзо, роняет ракеты на Кабул и патрулирует в Ираке, тихие восточные люди под шум винтов скупили на корню почти весь Голливуд и любезно оккупировали мою квартиру.

Тут я бегло обозрел имущество – и честно удивился. Телевизор «Toshiba», фотокамера «Nikon», мужской дезодорант «Kenzo», печка «LG», монитор «BENQ», диктофон «Panasonic»… Это не считая интимных «Записок» Сэй-Cенагон и четырехтомника Акутагава Рюноскэ (который в тысячу раз ценнее, чем пятисоттомник всякого Мураками). Пока я всё это обозревал, на мой «Sony Ericsson» позвонила одна слегка раскосая, с высокими скулами девушка, от которой я временами (и местами) с ума схожу, и задала простой животрепещущий вопрос: «Сушки есть пойдём?» Это она суши так называет.

С едой тоже получается любопытно. Меня однажды соседка по лестничной площадке, реальная китаянка, пригласила к себе на ужин. Наготовила всякие рисы, фунчозы, чего-то жареное на ребрышках, в кисло-сладком соусе, положила на стол палочки и говорит: «Зовите меня просто Надя!» Я говорю: «Надя, а нет ли у вас вилки?» Даёт вилку, едим. Я спрашиваю: «Надя, а вы сами-то пробовали когда-нибудь вилкой есть?» – «Ни разу в жизни. Но сейчас попробую!» Взяла, поковырялась так деликатно и говорит: «Ужас. Тогда уж лучше ДВУМЯ вилками!!»

«И вместе им не сойтись!..» – уже прямо категорический императив. Нет резона пенять автору на погрешность, но всё же. Погрешность – это Россия, где они и СОШЛИСЬ, Запад с Востоком. Если существует некая «загадка русской души», то она именно в этом. В нашей любовной вражде. В нашем кровосмешении.

Вот только не надо, мамуля, трындеть про «особый русский путь» и о том, какие американцы плохие! Заработайте уже на чем-то более полезном, чем любовь к Родине, подлежащая обязательной сертификации. Антиамериканизм – это зависть отстающих, не замечающих своей ущербности. И уж лучше Южные Курилы слегка обустройте, чем японцев в наглости уличать.

Такие мы, блин, западно-восточные. И ветра у нас дуют какие-то южно-северные. И если хотим выразиться от всего сердца, то каждое третье слово получается не совсем нормативное. А каждое второе – совсем не. Как у того древнерусского еврея, который столько в сердцах навыражался, что теперь его пол-России знает наизусть. А он ещё пожелал на прощанье: «Лишь бы счастлив был Ян, лишь бы кончила Инь!..» Опять, кажется, нецензурно. Но от всего сердца.