Три краски - Олег Рой

Конец!

Из дневника Джона Хемистри

Конец!

Мне кажется, это конец. Но я ни о чем не жалею, я горд собой. Да, впервые я сделал что-то великое – я перешагнул через себя. Это даже важнее, чем изобретение фатума! Тем более что без формул, мышей, опытов и моих записей фатум становится все призрачнее и нереальнее, так что я и сам уже не верю, что когда-то его создал. Зато я верю в себя. Я не стал сидеть в заточении, как последняя крыса, а пошел прямо к господину N, чтобы высказать ему в лицо все, что думаю о нем. Шансы на успех были примерно 50 на 50, как и те, что можно встретить на бульваре в Нью-Йорке динозавра: либо встретишь, либо не встретишь.

Сказать, что я не боялся, – это будет ложью, а в этих записях я не хочу врать, потому что веду их для себя. Я пишу здесь только правду и могу рассказать даже о самом-самом сокровенном, например, о том, что люблю Крис.

Да, люблю, несмотря на то что она оказалась лживой и подлой!

Она снится мне, и я мечтаю увидеть ее хотя бы один, самый последний, раз.

Впрочем, это к делу не относится. В последнее время я стал жутко сентиментален…

Но возвращаюсь к своему повествованию. Итак, опишу все по порядку.

Прожив изрядное количество времени в доме подруги моей матери, я решил, что надо бороться, и стал действовать. Согласно своему плану, я поехал в холдинг, хотя и боялся упасть в обморок от страха. Этот ужасный порок, который я за собой знаю, мучает меня с детства, и я всегда его стыдился. Да, это так. А кто бы не стыдился? Что за мужчина, падающий в обмороки? Но чего бояться, если я и так потерял все? Осталось ли у меня хоть что-то?

Да! Осталась вера в себя…

Думая так, я старался закалить свои нервы. Я специально рисовал в воображении самые жуткие картины: вот я захожу в свою лабораторию, а там полно крыс… И все они живут, как люди, потому что интеллект их вырос во много раз. Они ходят на задних лапах, разговаривают и все такое.

А вот еще картина: я захожу в холдинг, а посреди зала – Крис. Она связана, она просит меня о пощаде, просит помочь. Но я обязан, просто вынужден пройти мимо!

Сколько всего еще я воображал, сейчас и не написать, но в конце концов я все же решился. Я прошел главную улицу. До входа в здание было совсем немного. Я даже видел то самое место, где мы познакомились с Крис, где она обрызгала меня из лужи. Увидел и улыбнулся. И зря, потому что в этот миг возле меня снова показалась машина. Она подъехала абсолютно бесшумно и подтолкнула меня так, что я едва не упал.

Из машины выскочил мужчина, он затараторил что-то на непонятном языке.

– Все нормально! Все о'кей! – пытался объяснить я ему.

Но итальянец не унимался – судя по темпераменту, я решил, что это итальянец. Мужчина тараторил, поднимал глаза к небу и даже принялся рвать на себе волосы.

Он так нервничал, что мне пришлось подойти к автомобилю. И тут на лицо мне набросили марлю, пропитанную хлороформом. Больше я ничего не помню.

Меня преследовали кошмарные виденья. Я видел лицо Крис. Она что-то кричала… Кажется, ей угрожала опасность, и я рвался, чтобы спасти ее, но никак не мог…

Придя в себя, я понял, что снова нахожусь в плену. Я поначалу подумал, что меня захватили те же люди, что и в прошлый раз, но это оказалось не так. На этот раз я оказался в более приличном помещении. Здесь были даже окна, а из них открывался вид на лесопарковую зону… Красота! В этой тюрьме можно жить.

На прикроватной тумбочке (забыл написать, что проснулся я в пижаме и на кровати) стоял поднос с едой. Кстати, с весьма неплохой едой: фрукты, овощи, жареная курица и молоко. Я внимательно все обнюхал, вроде пахнет натурально. Съев кусочек курицы, я запил его двумя глотками молока и теперь жду, не станет ли мне плохо.

В кармане брюк, висевших на стуле у кровати, я обнаружил собственные записи. Они уцелели, их не отобрали, что тоже странно.

Продолжаю их на всякий случай – а вдруг кому-нибудь пригодится.

Вот и все. Записывать больше нечего. Буду ждать своего палача с осознанием того, что я не упал в обморок, я не испугался, а почти дошел до директора N, хотя мог бы спрятаться за маминой юбкой и жить так всю жизнь.