Воспитание чувств: бета версия - Елена Колина

Я искал ее. Найти человека легко. Я обзвонил дома престарелых, – нет ли у них такой, беспомощной, интеллигентной, говорит по-французски… Потом сообразил, что в отделе кадров Русского музея должен быть ее адрес. В Русском музее сохранился ее адрес – Некрасова, 22, но оказалось, она жила там до семьдесят девятого года, а свой новый адрес по небрежности не сообщила. В Русском музее мне дали адреса ее коллег-приятельниц, но одна к этому времени умерла, другая жила за границей, третья… и так далее. Найти человека легко, ищи не хочу.

Было лето, мы собирались в Германию, и я поступал на всякий случай, пока мы еще тут, в педагогический имени Герцена. Но споры были, как будто не на всякий случай, не пока. Отец сказал: «Учитель?.. Ты всегда будешь нищим», Ларка сказала: «Фу, не престижно, и вообще жальче мужчины-учителя никого нет», мама сказала: «Может, хотя бы журналистом, тут и престиж, и заработок…», но я уперся: журналистом – нет. Мама тайком отнесла мои документы к себе, на кафедру менеджмента, я забрал. Спал на своем школьном аттестате, чтобы мама еще раз не забрала его и не отнесла туда, где престиж и заработок. Не знаю, почему я так уперся, так хотел стать учителем литературы, – потому что мы с Энен не успели литературу и где-то в Америке рос недовоспитанный мной Скотина?

Осенью я опять предпринял попытку найти Энен, но был первый курс, девочка-тень (как ее звали?), никогда еще не было такой яркой осени, никогда. Ну, в общем, все как у всех: искал, не нашел, иногда думал: Алиса предала ее из детского интереса разломать куклу, это было Предательство, ну, а я?.. Я опоздал всего на день, я искал… но если я не все сделал, это тоже предательство, пусть мелкое, почти невидимое… Потом мысли о ней приходили ко мне все реже и реже, потом забыл.

О Романе я ничего не знал, не слышал. Нет, не так: я много раз о нем слышал. Разбился самолет «Аэрофлота», из расшифровки черного ящика понятно, что пилот дал находившемуся на борту бизнесмену порулить, и он, резко повернув штурвал, сбил систему автопилота, – это Роман хотел порулить… Новости начинаются с фразы: «Громкое убийство бизнесмена, по предварительной версии экспертов, стреляли из…» – это в него стреляли… А вот тихое убийство – кого-то нашли на Синявинских болотах, а вот и ироническое – «некий бизнесмен бесследно исчез с большим кредитом»… О Романе я ничего не знал. Отец как-то сказал: «Ну, и где же он? И кто же теперь неудачник, он или я?..» Значит, не так все было просто. Внутри каждого из нас, как говорил Скотина, много интересных Аладдинов.

…Осенью 2014 года, стоя у картины Малевича в корпусе Бенуа, я вдруг услышал голос со знакомой интонацией: «Очень жаль, что Малевича считают исключительно художником супрематизма, что Малевич ассоциируется лишь с “Черным квадратом”, вы взгляните на этот замечательный крестьянский цикл – вы рассмотрите, рассмотрите!..»

Я оглянулся. Алиса, золотоволосая, красивая-худая, между крупными яркими бусами бейдж Русского музея. Говорит с интонацией Энен. Алиса, которая ни за что не хотела знать, только упоминать, – экскурсовод?.. Группа была – подростки лет шестнадцати.

– А теперь посмотрите сами, подумайте у каждой картины, помните, что я вам говорила: Малевич – художник-интеллектуал, в отличие от… от других художников, – сказала Алиса группе, а мне: – Я хороший экскурсовод, это я при тебе… застеснялась.