Восход - Виктория Хислоп

Несмотря на обстоятельства, Афродити несказанно обрадовалась новости. Теперь ей просто необходимо найти Маркоса!

Наутро она выкроила время выпить кофе с четой Лоизу, жившей этажом ниже. Афродити провела с ними около часа. Они поделились друг с другом своим опытом войны. Все это время Лоизу оставались в Никосии – ехать им было некуда. Их дети давно перебрались в Англию, но старики не хотели покидать свой красивый остров.

– Артиллерия стреляла каждый день, – рассказывал кириос Лоизу. – Все пылало.

– Но нам повезло, правда? Ведь наш дом уцелел, – подхватывала кирия Лоизу. – На севере у нас остался сад. Уверена, когда-нибудь мы сможем снова туда поехать.

– Нам пришлось заложить несколько вещей, – признался муж.

– Да, цены так подскочили! – поддержала его жена. – Особенно на хлеб!

Афродити насторожилась. Задумалась.

– Какой ужас, – сочувственно проговорила она. – А что вы заложили?

– Серебряные рамки, – ответила кирия Лоизу.

Афродити заметила стопку фотографий на столике.

– Еще икону, – добавил пожилой мужчина. – За нее получили хорошую цену…

– Но сын обещал прислать нам денег, – весело сообщила кирия Лоизу, – как только получим их, выкупим все.

Через несколько минут Афродити вышла из их квартиры с адресом ломбарда.

Она быстро шла по улицам. В душе шевелился страх. Ломбард находился в бедной части города, которая выглядела еще более мрачно из-за разрушенных артиллерией зданий. Афродити проскользнула в помещение ломбарда. Заметив ряд икон в серебряных рамах, она подумала, что одна из них принадлежит Лоизу.

Ростовщик в белом халате был похож на фармацевта. С важным видом он изучил через лупу ее кулон, кольцо и браслет, проверяя подлинность камней. Потом поднял голову. Заметил ее серьги. Афродити не была похожа на женщину, которой принадлежат подобные вещи, но они его явно впечатлили. Ростовщик не мог этого скрыть.

– Очень хороши, – признался он. – Редкого качества.

– Я знаю, – сказала Афродити, – но приходится продавать.

– Могу дать сотню за гарнитур. – Он выложил украшение на прилавок. – Камни безупречны, но больше вы нигде не получите.

Афродити собралась с духом.

– Мне нужны деньги для определенной цели, – сказала она, – но не знаю, сколько это будет стоить. Если бы знала, мне легче было бы принять решение.

Ростовщик снял очки:

– Если вы скажете, что вам нужно, я, возможно, помогу вам принять решение.

Было рано, и других посетителей в лавке не было.

– Можно мне сесть? – спросила Афродити.

На нее внезапно навалилась страшная усталость. Ростовщик подвинул ей стул.

– Слушаю вас, – сказал он.

Возможно, впервые в жизни Афродити почувствовала, что ей нечего терять.

– Мне нужно попасть в Фамагусту…

Мужчина изумленно вскинул на нее глаза. Должно быть, женщина лишилась разума! Мало того что готова продать за сотню фунтов гарнитур стоимостью в полторы тысячи, так еще и собралась в самое опасное место на Кипре! Известно ли ей, что Фамагуста огорожена колючей проволокой и ее патрулируют турецкие солдаты?

– Мне нужно, чтобы кто-нибудь доставил меня туда, – добавила она.

Значит, она собирается отправиться одна. Должно быть, ее заставляет пойти на это крайняя нужда.

– Что ж… – Ростовщик специально выдержал паузу. – В этом я, пожалуй, смогу вам помочь.

У него уже созрел план. Похоже, эта женщина в состоянии заплатить любую цену, а он так или иначе получит свой куш. Он зарабатывал на отчаянии, а еще на информации, извлекая выгоду из того и другого.

У ростовщика были знакомые, которые за взятку могли без особого риска доставить человека в северную часть острова. Многие греки-киприоты, спасаясь от вторжения, спрятали или даже зарыли в саду ценности в надежде на скорое возвращение. Однако шли недели и месяцы, продолжались переговоры, и люди отчаялись попасть домой в ближайшее время. Все, что им было нужно, – это пересечь линию Аттила, забрать свои ценности и вернуться. Так появилась целая сеть посредников, которые помогали осуществить желаемое. За деньги можно было сделать все, что угодно.

Поездка в покинутый город Фамагусту была совсем другим делом. Турецкие солдаты только и ждали взяток, но проникновение через колючую проволоку представляло собой нечто иное.

– Послушайте, приходите завтра, – сказал ростовщик. – Это обойдется недешево, но выход можно найти. Завтра поговорим.

Афродити собрала свои украшения и вышла.

В ту ночь она лежала без сна, размышляя.

Беременность и радовала ее, и пугала. Афродити положила руки на живот. Как странно, что она не догадалась раньше!

Ей необходимо было выяснить, находится ли Маркос в Фамагусте. От мысли, что она его снова увидит, у нее замирало сердце, и казалось, что ребенок шевелится.

В конце концов Афродити уснула. Ей снилось, что Маркос ждал ее на пляже у «Восхода» и, встретившись, они долго шли босиком вдоль берега по кромке прибоя, взявшись за руки.

Когда она проснулась, подушка была мокрой от слез. Неужели такая радость недоступна? Позже она вернется в ломбард. Это был ее единственный путь к счастью.

Афродити шла по улицам Никосии. Лил дождь, и пыль под ногами превращалась в вязкую грязь. Было холодно и сыро. Молодые кашляли, у старых ломило кости.

В шкафу у матери она отыскала старый непромокаемый плащ карамельного цвета, а в кармане оказался шелковый платок. Афродити надела его на голову, завязав под подбородком, как делала мать. Глянув в зеркало, она едва узнала себя. Живот был спрятан под материнскими юбками в сборку и бесформенными платьями, но она знала, что раздавшаяся фигура и старомодная одежда делали из нее старуху. Отражение в разбитых витринах подтверждало это.

Ростовщик обрадовался, увидев ее.

– Я нашел нужного человека, – сказал он. – Он отвезет вас в понедельник.

Саввас возвращался во вторник, поэтому ей хотелось бы поехать раньше.

– А раньше не получится?

– Нет, – отрезал ростовщик, рассердившись на ее неблагодарность. – Мало, знаете ли, охотников туда ездить.

Раньше, в ее прошлой жизни, никто не осмелился бы разговаривать с Афродити Папакоста подобным тоном. Тогда у нее были положение и красота. А теперь необходимость выживать меняла поведение людей, и никто не следил за манерами.

– В котором часу мне прийти? – спросила она.

– Приходите вечером, – ответил он. – Такие дела лучше делать, когда стемнеет. Вы ведь хотите вернуться в тот же день?

Афродити об этом даже не думала.