Без работы - Александр Александров

Волнение в душе поутихло, когда он приблизился к стенам блокгауза. Павел поймал себя на соображении, что на удивление сильно поддался безумному негодованию. Когда он проник в блиндаж и увидел соратников, появилась назойливая и неотвратимая мысль: что он делает среди этих людей? Он приехал в столицу, чтобы устроиться на работу, а не участвовать в какой-то неясной войне. «Что со мной? Кто я? Зачем мне все это надо?» — спрашивал он себя.

Распаренный Карл с трудом тащил на плече мешок, сквозь рогожу которого проступали фрагментарные очертания автоматов Калашникова. Карлик заскрежетал:

— Поднимайся скорее наверх. Нужно машину помочь разгрузить.

Проигнорировав карлика, Крючков отправился в туалет. По дороге он видел приоткрытую дверь, за которой располагалась секретная комната. Из помещения не доносилось ни звука. Похоже, там никого не было.

В клозете Крючков снял штаны, опустился над щелью на корточки, покряхтел.

Потаенный кабинет не давал его мыслям покоя. Случай был подходящий. Павел решил все для себя прояснить.

Наш герой заскочил в кабинет. Внутри ничего необычного. По стенам расставлены старые стулья, большой гардероб, шкафы картотеки. Стол, на котором разложена карта Москвы с линиями и кружочками, нарисованными красным и синим фломастером. Тут же подшивка — скрепленная витой проволокой пачка бумаги. На заглавном листе крупным размашистым подчерком выведено: «Крючков Павел Георгиевич. Досье».

— Господи, господи! — тихо воскликнул Крючков, услыхав приближающиеся по коридору шаги. Он бросился к гардеробу, распахнул его дверцу, шагнул в просторные деревянные недра, стукнулся о подвешенные на крючке кости скелета. Чтобы не закричать, сунул себе в рот кулак, вцепился до крови зубами, зажмурился и затих.

В кабинет зашли люди. Павел не мог их разглядеть, но по голосам узнал Троцкого и Бафомета. Был еще третий — незнакомый Крючкову. Пришельцы захлопнули за собой тяжелую дверь и заговорили.

Бафомет:

— Скоро приедет Хазир.

Троцкий:

— У нас все готово. Смертники — кто участвует в покушении.

Незнакомец:

— Мы не начнем без сигнала. Как только угробите главного, включайте мобильный, звоните. Через минуту на каждом объекте будет по сотне вооруженных людей. Если не справитесь, я отменю операцию.

Троцкий:

— Справимся. Не сомневайтесь. Вы тоже не оплошайте. Никаких разговоров. Сразу стреляйте в ублюдков. Чем больше убьете, тем лучше. Заложники нам не нужны.

Неизвестный:

— Будет достаточно крови.

Троцкий:

— Ничего не поделаешь. Революцию в чистых перчатках не делают.

Неизвестный:

— Мега предупредили, что у телохранителей главного может иметься спасательный щит. При попадании болванки с урановым наконечником выбивается часть, равная двадцати сантиметрам, срабатывает пламегаситель и непроницаемая для осколков подушка.

Троцкий:

— Я эту систему знаю. Жертва будет защищена только с одной стороны. Мы же используем комбинацию. У нас будут стрелки и бомбометатели. Видите эти красные точки. Здесь два стрелка с пистолетами. Здесь два метателя.

Неизвестный:

— Я в вас не сомневаюсь. Просто хотел на всякий случай предупредить.

Какое-то время Крючков мог слышать только шуршание карты. Затем послышались комментарии Льва Троцкого: — Вот путь движения кортежа. Тут они остановятся. Главный зайдет в магазин. Здесь стрелок, здесь второй, это бомбист и еще один бомбист. Все они числятся в списке «народ» — изображают случайных прохожих. Наши люди в охране проведут их через барьер.

Неизвестный:

— А это чего за…

Троцкий:

— Крючков — смертник-бомбист. Кличка БОЧ 090211. Он почти подготовлен к ответственной роли.

Неизвестный:

— Что значит почти? Завтра в десять утра покушение!

Троцкий:

— Злостью и ненавистью заряжен по самое горло. Ничего не помнит о себе. Мы хорошо поработали над ним. Сегодня будет дана заключительная установка — героический подвиг, вечная слава или вселенский позор, никчемная, бестолковая смерть.

Крючков еще сильнее зажмурил глаза. Нельзя описать тот ужас, который пробуждал в нем теперь этот человек.

— Я в вас верю, — строго сказал незнакомец.

— Не в первый раз, — усмехнулся Лев Троцкий. — Завтра мы возьмем власть в свои руки, — тон человека со шрамом приобрел оттенки мечтательности, — не о чем будет уже беспокоиться. Бафомет, у мега к тебе личная просьба. Когда все будет под нашим контролем, навести суку, который живет в моей бывшей квартире. Отруби ему голову, положи на блюдо, обложи незабудками и доставь мне.

— Добро, — проблеял Бафомет.

В дверь постучали. Лязгнул засов, заскрипели петли.

Троцкий тихо воскликнул:

— А вот и Хазир! Смотрю, у тебя в руке синий контейнер. Чувствую, там что-то есть.

Вошедший хрюкающим, словно простуженным, голосом проговорил:

— Там лед и голова отщепенца.

Троцкий:

— Раскрой. Покажи.

Павел услышал звук брякающих защелок.

— Оооо, — протянул с наслаждением Лев Троцкий. — Чисто исполнено.

— Зенки словно живые, — изрек Бафомет.

Незнакомец заявил, что ему нужно идти.

— Что с головой делать? — прохрюкал Хазир.

— Брось в туалетное очко или запихни в гардероб, потом выкинем, — сказал Троцкий.

Руки и ноги у Павла одеревенели от ужаса. Он сжался в комок, облокотившись на пахнущий мертвечиной скелет, чувствуя, что от страха теряет рассудок.

В дверь настойчиво забарабанили.

— Кто это? — спросил незнакомец.

— Сейчас посмотрим, — произнес Бафомет.

Раздался взволнованный голос, в котором Павел с трудом угадал карлика Карла:

— БОЧ куда-то запропастился.

Троцкий неожиданно истерически вскрикнул:

— Куда вы смотрели?! Где он?!

Карл ответил:

— Не знаю. Только что был здесь. А теперь он исчез.

Троцкий:

— Ну так ищите! Эй, давайте все. Хазир, брось ты в задницу этот контейнер! Он не мог далеко уйти. Его нужно сейчас же найти!