Вдали от дома - Питер Кэри

– Он неверно все понял.

– Да, я знаю, что он решил. Нужно быть слепым и глупым, чтобы подумать такое о своем друге.

– Вы про медбрата?

– Вообще-то он уже врач. Доктор Мэдисон Ли. Наш друг. Он обязан Мэдисону. Мы все ему обязаны.

– Вы встретитесь со мной?

– Зачем?

– Мистер Баххубер был нашим соседом в Бахус-Марше. Затем он стал нашим штурманом в «Редексе». Номер нашей машины 92. Мы с мужем полюбили его.

– Это очень мило с вашей стороны.

– Наша стоянка в Сент-Килде. Королевский автомобильный клуб Виктории на Эспланаде. Это…

– Да, я знаю, где это.

– Там сейчас, наверно, машины.

– Да. Стоят.

– Вы будто их видите.

– Слушайте, никто из нас не хочет заново в это влезать. Мы покончили с Вилли Баххубером.

– Номер нашей машины 92. Это «холден». Я миссис Бобс.

– До свидания, миссис Бобс.

Я вернулась к машине и обнаружила мужа за рулем. Сочла это пустяком, а двенадцать минут спустя на контрольном пункте его облепили фотографы. Его называли «ЛИДЕРОМ ИСПЫТАНИЯ». Я не возражала.

Я зарезервировала гостиницу «Принц Уэльский» на Фицрой-стрит, но бронь потеряли. Так что нас ждал Королевский автомобильный клуб Виктории. Я улеглась на переднем сиденье, как щенок в витрине зоомагазина, по которой стучат пальцами всякие болваны. Прикорнула, а проснувшись, обнаружила, что муж переоделся в новое, и впервые увидела настоящую шляпу порк-пай в полном великолепии. Если б вы видели его спутников, то решили бы, что он среди своих: Артур Данстен, Джо Тэкер, букмекер Грин, как уголовники или наводчики на скачках позировали перед камерами. Муж словно был их талисманом, и его зубы идеально рифмовались с решеткой радиатора «холдена».

Никто не сказал мне, что существуют карты финального маршрута, которые до этого держались в секрете. Они списали женушку, это было очевидно, хотя не знаю, какое право они имели. День был хмурый, небо затянуло большими серыми тучами, которые шли через залив от Уильямстауна, и меня выбросило к этому морю бурлящего гравия, публика пялилась на меня, на мою жуткую прическу, красные глаза. Там была худая женщина с бесцветными ресницами и хорошеньким личиком, которое она портила тем, что хмурилась. Я подумала: «Не смотри на меня». Рядом с ней был ребенок, красивый черный мальчик в клетчатой рубашке и подвернутых джинсах, а за ней стоял мужчина, видимо, отец. Он был черен как ночь и обладал грациозностью, которую не ожидаешь увидеть в Автомобильном клубе или даже на Экленд-стрит, если уж на то пошло, и все трое уставились на меня, и у меня свело живот, когда я поняла. Лицо мое было грязным, ногти в масляных пятнах. Когда я подошла к ним, они ждали, не двигались, не делая первый шаг, не заговаривая, неумолимые, как забор.

– Я миссис Бобс.

– Доктор Ли, – представился черный человек.

Американец. Не слишком сентиментальным будет сказать, что его руки показались мне добрыми?

– Миссис Ли, – представилась миссис Баххубер, и я была удивлена, ведь я считала доктора холостяком, так говорили. Однако не было сомнения в том, как его рука лежала на плече мальчика. Именно он подбодрил его подойти ко мне.

– Я тот мальчик, – сказал он так серьезно, что я улыбнулась. Он был возраста Ронни. У него было гибкое тело, как у Вилли, и здоровая черно-коричневая кожа, не то что у доктора – иссиня-черная. – Меня зовут Нил.

А потом я не знала, что делать.

Ветер с залива холодил и пах водорослями. Ноги мальчика были худыми, как у отца, и он дрожал, а я думала: «Что я наделала?»

– Ты когда-нибудь видел машину «Редекса»?

Он покачал головой.

– Хочешь посидеть за рулем?

Он повторил вопрос маме, которая взяла его за руку, и я открыла все двери и усадила его за руль, пригласив всех внутрь. Доктор, казалось, не хотел испачкать красивую одежду, но в конце концов оказался обычным мальчишкой, соблазненным легендой о «Редексе». Я решила прокатить их, почему нет.

Конечно, я была грязной, но было слишком поздно стыдиться. Я посадила мальчика с матерью впереди, вытряхнула покрывало для доктора и завела двигатель с таким мощным рокотом, что Данстен спрыгнул с капота, на котором прихорашивался для прессы. Коротышка посмотрел недоверчиво, но не удостоился объяснения, куда это его женушка увозит машину. Данстен был его секретом. У меня был свой.

Я повезла их на прогулку вниз по дороге к Порт-Филлип-Бэй, аж до Брайтона и обратно, и нам не нужно было говорить ни о чем, кроме машины и ее скорости, и победим ли мы, и сколько миль осталось до Сиднея, и я хотела рассказать мальчику, что он сидел на месте отца, но это было не мое дело.

Я купила ему мороженое на Экленд-стрит, а когда мы вернулись в Клуб, решила, что нужно дать ему что-то на память, и нашла маршрутные карты и блокноты штурмана, которые прятала от мужа. Я сказала ему, что мы должны победить, и карты войдут в историю. Сказала, что их составил штурман, который хотел, чтобы я отдала их ему. Я смотрела, как он брал их своими красивыми ручками с каким-то светлым чувством, хотя и не знала точно, что он ощущал.

– Нам пора, – сказал он. – Спасибо за прогулку.

Он был вежливым симпатичным мальчиком – вот и все, что я знала, и что я еще могла сделать: я смотрела, как эти трое – красивый иссиня-черный мужчина, блондинка с бесцветными ресницами и серьезный сынишка Вилли Баххубера пробирались сквозь толпу и машины.