Танатонавты - Бернард Вербер

Так как журналисты потребовали от Стефании интервью, моя мать организовала пресс-конференцию в зале, предусмотренном для таких мероприятий на танатодроме «Бют-Шомон». Родительница с каким-то особенным злорадством выгнала на улицу всех представителей эротических и порнографических журналов. «Не хватало еще, чтобы наша малютка Стефания красовалась на свинских обложках!» – гневно бормотала она.

Сама же великая дива-танатонавтка поднялась на эстраду и поразила воображение всего благородного собрания, ожидавшего ее чуть ли не четверть часа, заявлением, что поведает о наслаждениях за второй стеной только тем, кто подготовлен к их восприятию. И дополнила, что перед собой она не видит никого, кроме журналистов с инфантильным менталитетом, неспособных нарушить табу.

– Для начала всем по хорошему сеансу психоанализа. А уж потом поговорим! – выдала она залу и оглушительно расхохоталась, отослав прочь как аудиторию, так и всю планету с их лицемерной скромностью.

Зазвучали возмущенные выкрики. Мать была крайне раздосадована тем, что напрасно пригласила столько народу. В следующий раз на ее приглашения никто не ответит, а это плохо для бизнеса!

Все же открытие территории, посвященной экстазу, было событием слишком важным, чтобы долго оставаться в секрете. Не замедлили распространиться слухи, к тому же тем более разгоряченные, раз не хватало точной информации.

Реакционные партии, движения консерваторов и фундаменталистов предавали нас анафеме.

«Колдунский вертеп!» – барабанили они по двери танатодрома, а затем организовали постоянное пикетирование у входа, потрясая штандартами типа «Остановите разврат!», «Закройте этот публичный дом!» или «Смерть – это не бордель!».

Стефания пыталась перекричать протестующих.

– Я никогда не говорила, что смерть – бордель! – выкрикивала она во вражескую когорту, показывавшую ей кулак. – Я просто уточнила, что одна из зон Континента Мертвых – это место для наслаждений. Но я не знаю, что находится за третьей стеной. Впереди еще столько открытий!

– Молчи, развратница! – накинулся на нее дряхлый и жутко благородный старец с орденскими планками.

Он хотел надавать пощечин разведчице. Мы с Раулем вмешались. Началась уличная драка. «Вместе против дураков», – бормотал я, пытаясь поднять свой боевой дух, но когда силы правопорядка решили вмешаться, я уже был весь в синяках.

Президент Люсиндер снова нанес нам визит.

– Дети, я вас предупреждал! Осмотрительность, осмотрительность и еще раз осмотрительность! Живите счастливо, но тайно. Совершенно очевидно, мы задели множество людей. Папа издает против нас одну буллу за другой, а священнослужители всех конфессий осыпают меня проклятиями.

– Ретрограды! – воскликнула Стефания. – Они боятся правды, боятся узнать, что такое смерть на самом деле, что находится за этими стенами! Представляете, какую мину состроит папа, если мы наткнемся на какого-нибудь бога, который выступит в защиту абортов или против целибата католических священников?!

– Может быть, Стефания, может быть. Но не будем забывать, что мы до сих пор Бога не встретили и Ватикан основан в 1377 году, а танатонавтике всего несколько месяцев от роду.

Пышнотелая итальянка гордо выпрямилась, готовая противостоять как друзьям, так и противникам.

– Послушайте, господин президент, вы же не станете меня уверять, что готовы подчиниться фанатикам!

– В политике надо уметь идти на уступки, находить компромиссы и…

– Прочь уступки, долой компромиссы, – отрезала Стефания. – Мы собрались для борьбы с невежеством и продолжим разведку. Человек не знает границ. Это его главное свойство!

Президент Франции вытаращил глаза. Впервые он столкнулся с такой Стефанией Чичелли. Он хорошо знал качество наших результатов. Надо обладать непоколебимой волей, чтобы регулярно флиртовать со смертью, и эта маленькая круглая итальянка такой волей обладала. Никто, ни один орган власти – хоть государственной, хоть моральной, хоть религиозной – не заставил бы ее уступить. Он уважительно отсалютовал Стефании.

Президентское вмешательство проявилось единственно в том, что Стефания стала более словоохотливой перед журналистами. Без малейшего колебания, прямо в лоб, она рассказала им о тех наслаждениях, которые познала в третьей зоне, где воплощаются все желания и все извращения.

Демонстрации стали особенно живописными. Папа римский запретил католикам заниматься танатонавтикой под страхом отлучения от церкви. В булле «Et mortis mysterium sacrum» он официально заявил, что смерть – табу. Экскурсии живых в страну мертвых объявлялись смертным грехом.

«Смерть еретикам!» – скандировали под балконами Ватикана. «Похрустим яблоком познания!» – отвечали наши сторонники.

Нам не было дела до этой суеты, но президент Люсиндер относился к ней не столь легкомысленно. Церковь все еще обладала огромным влиянием в стране, а ему на предстоящих выборах нужны были все голоса, какие только удастся собрать.

«Тем лучше, если смерть ведет к оргазму, – проповедовала Стефания в «Танатонавте-любителе», – и тем хуже пусть будет тем старикашкам, которые сравнивают ее с борделем!» Наша подруга сразу била в яблочко. Впрочем, мы не были слишком уверены в своих силах.

Люди всегда боятся нового. Отступление было неизбежно. Нам и так уже повезло, что мы смогли забраться так далеко.