Земля имеет форму чемодана - Владимир Орлов

— Вы, Дуняша, позвонили в мой каземат, — сказал Куропёлкин, — не просто так. В чём смысл вашего прихода?

— Я была направлена к вам, Евгений Макарович, горничной, — сказала Дуняша, — чтобы узнать, надо ли вам подавать еду и в каком виде. Или вы…

— Околели, — сказал Куропёлкин. — Нет, не околел. И пока сюда не доставят Баборыбу, голодовка моя не закончится.

— Тут случай сложный, — сказала Дуняша. — С рыболовством у нас сейчас очень плохо. И если вы будете тянуть, к вам готовы применить меры.

— Какие меры! — рассмеялся Куропёлкин. — Уже применяли меры!

— Вы ответили на самый существенный вопрос, — сказала Дуняша. — А про своё желание пожалеть и приласкать меня — забудьте! Оно — временное. И унесётся с вашим же ветерком желаний.

— Но вы-то, Дуняша, и ещё о чём-то хотели у меня узнать…

— Ни о чём! — резко сказала Дуняша. — Да, забыла сообщить вам. Вас называют не только Геонавтом и Кроликом, но ещё и каким-то Пробивателем.

— Понял, — сказал Куропёлкин. — Но с мастером восстановления обуви я не имел общений со дня охоты за грибами шампиньонами.

— Неужели? — удивилась Дуняша.

— Именно так, — сказал Куропёлкин.

— А Башмак? — спросила Дуняша.

— Поутру он находился в этом доме, — сказал Куропёлкин. — Путешествовал вместе со мной. Единственно, потерял свойственный московским помойкам запах.

— Это не страшно, — сказала Дуняша. — Не искушайте его. Берегите. Не нажимайте на что-либо в нём. Он ничего не сообщал вам?

— Ничего, — сказал Куропёлкин. — Мне-то зачем водить с ним разговоры?

— Тем не менее он может однажды заговорить сам и попросить вас о чём-то, — взволнованно произнесла Дуняша.

— Принял к сведению, — кивнул Куропёлкин.

— Ну, всё, — встала Дуняша, поправила подол сарафана. — Миссия исчерпана.

Встал и Куропёлкин.

— Дуняша, — сказал он, — вы не знаете, что это за колодец в моём, будем считать, доме?

— Какой колодец? — заинтересовалась Дуняша.

— Я приподнял крышку сундука в бункере и увидел черноту колодца. Не филиал ли это Люка?

— Обжёгшись на молоке… — покачала головой Дуняша. — Нет в вашем доме никаких колодцев. Сундук в подвале — обыкновенный, для меховых вещей и валенок с галошами. Может, ещё пригодится в зимнюю стужу. Может, вашу Баборыбу привезут сюда на санях тройки с бубенцами и в рыбьих мехах.

— Ехидничаете, Дуняша, — сказал Куропёлкин. — Досадила вам моя Баборыба.

— Всем досадила…

После этих слов Дуняша чмокнула Куропёлкина в нос и рассмеялась:

— Счастливого вам голодания! Полагаю, что дней через пять меня пригонят сюда опять. Для оценки вашей жизнедеятедьности. И увижу я рожки да ножки. Покатятся слёзы из моих очей!

Ехидства не было в её глазах. А лукавство было.

— Слёзы мне не нужны, — сказал Куропёлкин. — А визита вашего буду ожидать с надеждой.