iPhuck 10 - Виктор Пелевин

Таким образом, его отчеты отражали неизвестно что.

Это могли быть, как утверждала одна монография о литературных симуляторах, просто «искусно подобранные комбинации слов, лишенные всякой корреляции с первой сигнальной системой». Еще это могли быть реалистичные описания видений наподобие тех, что являются человеку во сне. Я этого не знала – и не понимала, как установить. Похоже, я наткнулась на то, что та же монография называла «гносеологическим тупиком».

У Порфирия теперь имелся мощный муви-контур, способный превращать текст в видеоотчет. Достаточно было поменять всего пару параметров в запросе, чтобы прямо на моем планшете император поскакал по Невскому, блеснули льдом замерзшие глаза русалки и так далее. Но, как я хорошо понимала, это была бы просто визуальная адаптация приведенного выше текста, которую я с таким же успехом могла бы заказать и где-нибудь на стороне.

Я поинтересовалась, что это было за ОТКРОВЕНИЕ. Ответ оказался таким:

Я не могу пока говорить о главном; мне кажется, что грубые жернова слов сомнут попавшую между ними истину и сотрут ее в песок. Лучше не думать об этом; новое должно прорасти само. Нет, не тревожить даже умственно…

Поскольку мои запросы воспринимались Порфирием как его собственные творческие интенции, настаивать в таких случаях было трудно. На некоторые вопросы он не обращал внимания, полагая их, видимо, бормотанием собственного сознания. А если и отвечал, то бессодержательно – как на вопрос «кто ты?»:

Кто я? Кто же я? Откуда пришел и куда уйду? Ах, если б знать, если б знать…

Все это могло быть просто симуляцией в духе прежнего Порфирия. Но мне казалось, что в новом Порфирии есть что-то подлинное. Его обуревали чувства – и многие из них были мне понятны. Например, его желание помолодеть, сбрив усы с бакенбардами. Я ничего подобного от него не требовала – это было его собственным волевым импульсом.

Или это общая эстетика гипсовой эпохи и свойственный ей культ молодости проросли из кластера и подчинили его себе, заставив побриться?

Я спросила, что он помнит о себе. Я ожидала услышать сокращенную историю его службы в Полицейском Управлении. Но он ответил так:

Прошлого больше нет. Оно сбрито и утонуло в тазике вместе с усами. Надежда только на новое. Вспоминать вчера – это резать вены. Кружится голова, как будто за спиной пропасть. Только вперед, вперед!

Из этого неясно было, помнит он что-нибудь о себе прежнем или нет. Но, как я ни меняла формулировку вопроса, ответы оставались похожими – словно я общалась с лагерным пулеметчиком, начавшим новую светлую жизнь. Возможно, система сама создала в этом месте внутренний блок, чтобы не мешать оптимальному функционированию кластера.

Послав в гипс целый веер подобных запросов и получив в ответ близкую по духу словесную вышивку, я поняла поразительную вещь.

При всей своей кажущейся прозрачности Порфирий был непроницаем. Я не знала про него ничего – несмотря на его ежеминутную готовность откликнуться.

***

Целую неделю после прошлой записи я вспоминала матчасть и размышляла. Даже читала в сети свои старые учебники по программированию (ах, юность) – но ничего нового в голову мне так и не пришло.

Как ни странно, именно это привело меня к ясности. Во всяком случае, в практическом отношении.

Я поняла, что вставшая передо мной проблема не просто сложна – она неуловима. Трудно было даже правильно сформулировать связанные с ней вопросы. Единственным утешением казалось то, что так же скользко дело обстоит и с сознанием человека.

Разобраться с этим было мне не под силу. И я решила, что лучшим выходом из ситуации будет вернуться к бизнесу as usual, оставив экзистенциальные экзерсисы на потом – или забыв про них вообще.

Интерфейс, с помощью которого я отдавала Порфирию команды, не был рассчитан на то, чтобы заглядывать кластеру в душу. Он создавался с другой целью – направлять творческую активность гипса.

Заставить кластер двигаться в нужную сторону было гораздо проще, чем понять, что в нем при этом происходит. Вся параметрическая информация, необходимая для синтеза айфак-фильмов, уже давно имелась в системе, так что мне достаточно было просто задать требуемое векторное поле.

Пора было браться за дело.

Айфак-фильмы, конечно, нельзя выпускать без оглядки на железо – и первым делом я изучила систему бонусов и скидок, ту самую «мягкую силу», которой производитель мягко направляет свободное самовыражение творца в нужное русло. Художественной цензуры, как известно, не существует – просто некоторые маршруты творческого полета сопровождаются сильным попутным ветром.

Как уже отмечал Порфирий, главной проблемой айфака-10 был и остается его совмещенный (так называемый «нон-байнари») орифайс. Проще говоря, одна дырочка вместо двух – знаменитая «singularity», в рекламу которой вложено столько миллионов. О ней в сети ходит невероятное количество пошлых мужских анекдотов (даже мой Порфирий, кажется, острил на эту тему).

Эта «singularity» была, по большому счету, маразматическим багом, особенно при двойной анально-вагинальной пенетрации – но производитель до сих пор мечтал подать ее как фичу. Поэтому любому айфакфильму, целенаправленно пропагандирующему высокие достоинства этого орифайса, была гарантирована централизованная дистрибуция.

Но из одной дырочки сложно сделать две даже при самом хорошем программировании – все равно при первых проходах хоть что-то да собьется. Проблемы такого рода, конечно, решаются отладкой, но это долго и муторно. А за сырую программу с косяками дистрибутор доплачивать не станет. Поэтому промофильмы для «singularity», претендующие на поддержку производителя, практически всегда делают акцент на суровой мужской дружбе, где подобных багов не возникает в принципе и железо ведет себя идеально.

Отсюда всем известный перекос контента для десятого айфака – но «заговор содомитов» тут ни при чем. Это просто вопрос экономии ресурсов для тех, кто хочет быстро продать свой контент через iPhuck-store. Вот так материя определяет сознание: прикинув, что к чему, по пути наименьшего сопротивления решила пойти и я. Тем более что это был мой первый опыт.

Справедливости ради надо сказать, что достоинства у «singularity» действительно есть: заоблачный уровень чувствительности и невероятно современный жидкий мультипривод (это, если не ошибаюсь, густой кисель из наноботов, который можно заставить делать что угодно вообще). Но замечательные характеристики продукта почти затерялись в паутине окруживших его смешных непристойностей. Прогрессу надо было помочь.

Забив в техзадание все технические векторы, я добавила к ним параметры «артхаус», «европа (pre-caliphate)» и «классический миф» – тут во мне, конечно, проснулся куратор и искусствовед.

Потом, когда куратор ненадолго уснул, я посмотрела, что пользуется повышенным спросом на рынке в последние два года – после чего в задание добавились векторы «WW2» и «гитлерпанк» (это была, конечно, совсем не гипсовая эпоха – но я не сомневалась, что вся требуемая информация в кластере найдется).