Юрьев день - Станислав Хабаров

– Сережа, – останавливал он в коридоре встречных, – одолжи десятку.

– Десятку, перед получкой? Перекрестись.

– А я тебе анекдот.

– Давай анекдот сначала?

– Встретились три лягушки. У одной магнитофон, у другой бутылка водки, а у третьей совсем ничего…

– Ищи дурака, – говорил встречный. – За эту старую рухлядь он хочет десять новых рублей.

– Прошу. Выручи.

– Он ищет выручки, – смеялся встречный. – Давай я тебя лучше тебя наведу. Одолжи у Воронихина: одинок и получает прилично. Не пьет, не курит.

А Вася – Мешок Сказок сочувствовал:

– Говорят, у вас коляску стащили, – говорил Вася. – А я и не знал, что вы женаты. Когда успели?

– Побочный эффект. Уговаривали Зайцева, а уговорили меня. Я более сговорчив. Не одолжите ли до получки?

Денег ни у кого не было. Но на советы не скупились.

– Купи открытую, – советовали в архиве. – Дочь – невеста. Ей нужно видеть окружающий мир.

– Шагающую покупай, – говорили на модели.

– Это напоминает мне шагающий экскаватор, – возражал Тумаков.

Его позвали к телефону.

– Какому, внутреннему?

– Нет, к секретарю.

Звонила Капитолина.

– Ну, что? – спросил его Мешок Сказок, – нашлась коляска?

– Нашлась. И как это я забыл? В другое место переставил вечером.

– Смотри тебе график девочки построили.

Расчетчиц всегда называли девочками. На желтом в мелкую клетку фоне миллиметровки, проваливаясь и выпячиваясь на экстремумах, шла плавная кривая. Тумаков посмотрел на неё с одной и с другой стороны, почмокал губами и сказал: «Мистика».

График был из большой серии графиков, и чтобы в них разобраться Тумаков ввел трехзначную нумерацию. Однако этот он не стал нумеровать, а только разглядывал. Он был заключительным. Он подтверждал «случай Тумакова». Нет, «Тумакова-Зайцева», – поправился он, – вернее «Зайцева-Тумакова». И нет пока такого случая, а налицо только шаг к нему, но всё равно смотрится хорошо. Его прямо-таки распирало, но кому рассказать об этом?

– Не суетитесь, – скажет Вася, – небось, думаете, вы – первооткрыватель, а всё до вас было уже изобретено.

– Уже?

– Конечно, было.

– Было да не всё. Ну, скажем, был прежде, например, День космонавтики?

– Был.

– Двенадцатое апреля?

– Да, у шумеров четыре тысячи лет тому назад. Шумеры встречали новый год весной. Звался – вавилонские праздники. Они начинались с первого апреля и длились ровно двенадцать дней. Двенадцатый день считался заключительным.

Но где это Маэстро застрял? И чтобы он делал без Маэстро? Ковырялся бы в частном вопросе, отчёты писал: «по поводу…» или «к вопросу …» Сначала он показался ему чудаком, а теперь? Юра стал для него самым близким, нужным, простым, надежным, знающим. Словом, самым, самым.

Вчера, купая дочь, они заговорили о Маэстро.

– Юру нужно женить, – сказала Капитолина.

У женщин – практический склад ума. А что: тридцать лет, а шатается по столовкам, живет в общежитии, проводит свободные вечера в читалке.

– А ты вместо того, чтобы болтать попусту, – сказал он строго, – конкретно подумала. У тебя масса подруг. Но ему знаешь, какая жена нужна? Ведь он-то какой.

– Какой? – спросила она.

И он не знал, что ответить ей.