Исповедь одинокого мужчины - Вячеслав Ландышев

В связи с этим я и хотел попросить у хозяина новый, еще не открытый для наших газет регион и получить возможность самому набирать в штат всех сотрудников регионального предприятия и остаться затем в этом регионе на постоянное местожительство. Пришло время мне уже определяться с местом на карте России, покупать там дом или квартиру, прописываться. А то у меня в те времена еще стояла в паспорте алматинская прописка. Хотя я уже давно понял, что необходимо жить в России, а не в Казахстане, потому что я русский, а в Казахстане в любой момент могли обостриться националистические настроения. Тогда я уже не был полностью уверен в том, что моему поколению еще комфортно будет жить в Казахстане, а поколению моих детей и подавно. Нужно было обосновываться в России и перетаскивать потом на свою историческую родину своих родителей и старшую сестру.

В то же время хотелось бы обосноваться на юге России, потому что для человека, выросшего в Алма-Ате, где в сентябре еще купаются и стоит температура воздуха в 25 градусов тепла, а к 8 марта сходит весь снег и в апреле уже цветут деревья, жить в Сибири или на севере европейской части России было бы дискомфортно. Раньше, живя в Алма-Ате, я не понимал слов из популярной песни «Эпизод» известного российского певца Алексея Глызина:

…Среди мартовских дней вспоминай, что

наступит апрель

И под солнцем весенним Земля расцветет…

«Почему в апреле-то земля расцветет, если в марте весна наступает?» – думал я.

Но потом в командировках по Сибири понял, что в этой песне иногда можно и слово апрель даже на май заменить. Однажды прилетел в Тюмень 2 сентября, а там лужи ночью замерзли. В Кемерове в декабре от 40-градусного мороза машины не глушат на улицах, потому что потом их просто-напросто не заведешь, а ночью автомобили оставляют исключительно в теплых гаражах. Кстати, эти сибирские сугробы угнетают психику южного человека больше всего, потому что они не оседают вниз, а только растут. В Алма-Ате, да и в Питере бывают очень снежные зимы, но сильные морозы чередуются оттепелями, в течение которых сугробы чернеют, тают, оседают, и их высота примерно всю зиму одинаковая. А в Сибири как выпал снег в октябре, так сугробы с того времени до самого апреля только увеличиваются, потому что плюсовой температуры до апреля уже не жди. А концу марта сугробы там могут быть уже выше твоего роста, и ты идешь по дорожке, как по ущелью между снежными стенами. Очень удручает южного человека такая картинка. Зато люди в Сибири хорошие, добрые и, на мой взгляд, лучшие по своим душевным качествам на территории всей России.

Однако, несмотря на душевность сибиряков, все же я решил просить у хозяина нашего издательского дома южноевропейский регион России для своего постоянного местожительства.

И вот настал тот день, когда я со своим непосредственным начальником Дмитрием Гавриленко должен был идти на прием к хозяину и генеральному директору нашей компании. Я ждал этого момента, потому что от итогов встречи зависела в какой-то мере не только моя судьба, так как выбор постоянного местожительства в другой стране – это стратегическое решение не только для меня, но и для родителей, семьи, следующих поколений. Еще я ждал встречи, потому что впервые должен был общаться с хозяином издательского дома Львом Метриком, которого я считал гением, очень уважал за его решения, за те издания, которые он запустил на рынке России и Казахстана, за размах мысли, наконец, за то, что Метрик – долларовый миллионер и сделал деньги своим умом, талантом и трудолюбием. Мне говорили, что хозяин крут в общении с подчиненными, но я не опасался его гнева, так как моя деятельность за последний год во всех регионах была результативной и успешной и даже в душе я надеялся во время встречи на похвалу Метрика за проделанную работу. Ко всему прочему, мой непосредственный начальник Дмитрий Гавриленко сообщил мне, что успел обговорить с хозяином мои предложения по открытию новой фирмы на юге России, с тем чтобы там постоянно жить и работать.

В день встречи с хозяином с самого утра я долго думал о том, что же мне надеть из одежды в этот праздничный для меня день на прием к моему кумиру. В то время моим постоянным стилем в московских и региональных офисах было ношение классического костюма с белой рубашкой и ярким галстуком, но я вспомнил, что близкий к хозяину человек мой непосредственный шеф Гавриленко не носит никогда галстука, а почти всегда надевает черную водолазку под пиджак. Да и самого хозяина я никогда не видел в классическом костюме, а постоянно встречал в брюках, джинсах, кофте, свитере.

В итоге после долгих и мучительных размышлений я не захотел сильно выделяться своим костюмом с белой рубашкой и галстуком, а надел черные брюки, черную водолазку и темно-зеленый шерстяной пиджак с рисунком в крупную клетку. Затем побрызгался одеколоном и, довольный своим видом, поехал на встречу в приподнятом и восторженном настроении.

В назначенное время мы с шефом зашли в кабинет хозяина, поздоровались и сели за общий длинный стол из красного дерева. Метрик сидел за столом и ел очищенные грецкие и арахисовые орешки. Он был лысоват, полон, среднего роста, ему было уже за 50 лет, но он был очень энергичным человеком, с живыми, умными глазами. Темперамент не позволял ему держать эмоции и переживания в себе, он был экстравертом, и поэтому что у него было на душе, то сразу же звучало с языка. К тому же он был холериком, быстро возбуждался и потом долго не мог успокоиться. Журналистское прошлое, еврейская находчивость и хорошие ораторские качества наряду с таким темпераментом позволяли ему убедить любого сотрудника в своей правоте. Впрочем, метод руководства у него был директивный, авторитарный и он к мнению сотрудников прислушался нечасто. Однако, несмотря на это, его любили и уважали не только некоторые приближенные топ-менеджеры, но также многие менеджеры среднего и низшего звена.

Когда мы сели за стол, хозяин сразу перешел к делу.

– Так ты хочешь уже где-то обосноваться окончательно? – спросил он меня.

– Да, Лев Абрамович, я хотел бы где-нибудь на юге России открыть в одной из областей вашу газету, организовать все с нуля, набрать в штат людей, создать команду единомышленников и в ближайшем будущем сделать это издание лидером на рынке среди периодических печатных изданий. А потом уже заняться жилищными проблемами. Продать дом в Алма-Ате, купить жилье на юге России и перевезти родителей. Все равно в Казахстане уже другое государство и рано или поздно нужно будет ради следующего поколения оттуда уезжать на историческую родину.

– Понятно. Тогда сделаешь так. Одновременно будешь открывать газету с нуля в Ставропольском крае с центром в Ставрополе и, кроме этого, станешь генеральным директором в Ростове-на-Дону, там у нашей фирмы большие проблемы, требуется антикризисное управление.

Я смутился трудностью задания и заволновался от такой перспективы.

– Лев Абрамович, а можно сначала сделать одно, а потом взяться за другое? Можно ли начать с одного города, на ваш выбор – с Ростова-на-Дону или Ставрополя, а через два-три месяца вдобавок продолжить работу со следующим? Я ведь и открывал с нуля газеты, и был антикризисным управляющим, поэтому знаю, как это сложно. Часто работать приходится без выходных по 12 часов в день. Хотелось бы сначала качественно сделать одно дело, а потом вдобавок к нему взять второе.