Чудские копи - Сергей Алексеев

– Какое, например?

– А такое! Над Балащуками дождь идет, кругом пыль столбом. Вот у них на огороде все и растет. Потом над нами три дня лило, грядки смыло, а над ними дыра в небе образовалась. И солнце светит! Но это ладно... Внук ее подземелье копает! Каждую ночь роет и землю выносит. В полной темноте, без света, и все видит!

– Откуда вы знаете?

– Подсмотрела! Да чуть меня только паралич не разбил! Три дня лежала – ни рукой, ни ногой. Дурниной орала. Кое-как отпустило...

Непонятный озноб прокатился по телу Лешукова.

– Вы спускались в подземелье?

– Ну да! Они же там свое богатство прячут!

– И что там оказалось, в подземелье?

Бабка заблистала глазами.

– Прокралась, когда Родя землю выносил!.. Добра покуда там нету, но погреб под него уже большой приготовлен. Потолок столбами подперт, как в шахте. Из него ход есть куда-то. Может, там уже и спрятано, глянуть не успела. Внучок заходит – глаза в темноте, будто у кота или зверя, зеленым огнем светятся! Думала, фонарики на лоб нацепил, китайские. Затаилась за столбом-то, стою, ни живая ни мертвая... Родя мимо проходит, а это глаза-ти горят... Ну и зацепил меня огнем. Вроде, не заметил, но я потом на карачках оттуда едва вылезла...

– Это очень ценная информация, – проговорил чекист, чем еще больше раззадорил бабку.

– А Веронка ихняя разжирела, как свинья, на дармовых-то харчах, ее мужик бросил. Лечилась, не помогло. Тут гляжу – опять ходит, красавица. На глазах переменилась! Колдовство у них творится! Я ведь тоже после этого худеть стала, как он по мне глазами чиркнул! Видели бы, какая сдобная была. А теперь что осталось?.. Худой у него глаз!

Лешуков отчего-то в этот момент вспомнил неудачный штурм музея, и слова соседки показались уж не такими беспочвенными.

– Сын Глеб давно появлялся?

– Вчера ночью приходил. – Она покосилась на улицу. – Переоделся и под утро ушел. Гнездо змеиное, только шкуры меняют и расползаются. А попозже этот волосатый музыкант заявился...

– Какой музыкант? – насторожился Лешуков.

– Которого все по телевизору показывают, долгогривый-то!

– И сейчас здесь?

– Нет, как свечерело, переоделся, подстригся наголо и ушел. А может, и парик у него. Потемну уж Веронка нагрянула на своем лимузине, фотомодель эта. Две больших сумки привезла. И тоже шкуру сменила да уехала. Вот что они все время переодеваются? Значит, хотят, чтоб не узнавали, внешность меняют. Глеб-то явился, как бомж, рваный, драный. Отчего это олигарх такой, а ночами ходит в тряпье? И почто ходы под домом роют? Может, не только богатство прячут? Под нами ведь тут везде старые выработки. У Балащуков на огороде раньше труба из шахты торчала, туда еще мусор сыпали. Покойный Коля ее снес, землей засыпал, да ведь сверху только. Что, если внук-то подкопался? И теперь дармовой уголек тащит? Говорят, тут не так и глубоко...

– Мы и хотим установить, чем они занимаются, – доверительно признался чекист и вынул тысячную купюру. – Это вам аванс, наблюдайте. Кто бы ни появился, звоните по этому номеру. Телефон есть?

И дал еще визитку.

– Я могу и даром, – сказала соседка, пряча деньги и одновременно заглядывая в его бумажник. – Вывести их надо на чистую воду. Только уж в подземелье не пойду.

– Меня прежде всего интересует Глеб и музыкант. – Он дал визитку. – С подземельями мы потом разберемся.

– Во внуке дело, – уверенно сказала соседка. – И в Никите. Чудеса прямь какие-то! Колдовство!

– У вас огородами можно попасть на соседнюю улицу? – спросил Лешуков, рассчитывая после столь удачной вербовки забраться в машину и поспать хотя бы часа полтора.

Бабка была прирожденным конспиратором, все поняла, однако вывести со двора не успела, поскольку к дому Балащука подкатил четырехглазый черный «шевроле» и из него не сразу выбрался сам Казанцев, бережно удерживая на руках спящую девочку...