Гримасы подсознания, или Проклятие ведьмы - Марат Буланов

…На рассвете в двери пристанища мореходов резко застучали.

— Арахон, шаман и духовный лидер общины ожидает вас возле статуи Зуртуса!

Ватага была готова к этому и решительно направилась в сторону идола.

На площади сумасбродной деревни собралось все ее население. Приглядевшись к лайгонорцам, группа действительно заметила неладное. Многие жители общины, включая детей, оказались душевно больными. Это было видно практически невооруженным глазом. Но неприятный предводитель секты, именуемый Валдар, очевидно думал, что команда сего не обнаружит. Вместе с тем и люди Нолта не подозревали, что, оказывается, ночью за оснейцем… пристально следили! Короче, и вождю, и горному шаману стал известен каждый его шаг и каждое телодвижение.

Предчувствуя нехорошее, сотоварищи подошли к статуе языческого божества. Рядом с нею волхвовал высоченный старик, облаченный в подобие мантии до пят. Длинные седые волосы спадали на согбенные плечи, нос напоминал клюв властного коршуна, в глазах светилась злоба и хитрость. В руке колдун воздержал древний посох из таинственного дерева. Из такого же дерева, что и изваяние оскалившегося монстра.

Старикан заканчивал какой-то непонятный обряд. Взгляд его внушал невольный трепет и страх. Он за спину горстями забрасывал мелкие камушки с землею. И опрыскивал кровью убитого козла кости леопарда. Их, лежащих у подножия черного идола, было достаточно. Арахон, кружась в диком танце, выкрикивал заклинания. Темная мантия развевалась сумрачно на ветру. Знак двухголового человека, что у жителей был на ладони, у шамана почему-то оказался на лбу.

Наконец, танец прекратился и «маг» тяжело взглянул на моряков.

— Вы можете задавать свои вопросы! Зуртус дал на то позволение!

Ватага ожидала какого-то лютого приговора. А тут «руководство» секты само идет навстречу!

Командор в общих чертах изложил, что интересует группу. То есть, объяснил причину появления в Лайгоноре. И главное — ориентиры места, что они так усердно разыскивают.

— Предайте огню скорей мертвую спутницу! После чего вам укажут нужное место! На то воля Зуртуса! Ха-ха-ха! Да только потом не жалейте о чем попросили!

И вся деревня, возглавляемая Валдаром, начала мерзко хохотать! От чего людям капитана Нолта стало по-настоящему не по себе! Неясные предчувствия закрались в души мореходов. И эти тревожащие мысли не оставляли команду вплоть до самого выхода из общины.

Потом за частоколом шестеро человек кремировали амазонку. Тело уложили на валун, обложенный ветвями ссохшегося дерева. Стейт поднес пылающий факел и через полтора часа все было уже кончено. Над затухающим костром высились Галдейские вершины так называемого, Гордого хребта. В синей дымке на огромной высоте парили белые нурбатники.

Омраченные лица путешественников не выдавали чуткого горя. Соратники держались стойко, не пролив ни слезинки. Но конечно все они очень сожалели о мужественной Гнариссе. Только времени-то на оплакивание, по сути говоря, у бедолаг не оставалось.

Внезапно за оградой зазвучала песня — та самая, что услышали из уст сумасшедшего Тилла. Правда, слова ее оказались в принципе совсем другими, измененными. Исполняла песню лайгонорка, язычница о своей нелегкой доле в деревне. Однако смысл странного текста оказался весьма философским. В нем отражалась судьба каждого человека, не исключая и так рано ушедшую Гнари. Более того, исполнительница будто знала обстоятельства, в которых и произошла горькая трагедия женщины.

И тогда в мужских сердцах, надорвалось резко что-то. То, чего люди объяснить себе, увы, не могли…

Тени света, тени тьмы,

Разорвите вы цепи.

Разорвите вы цепи

Моей бедной души!

Духи ночи, духи дня,

Отпустите на волю.

Отпустите на волю,

Где свободная жизнь.

Капли крови и дождя —

Не могу забыть их.

Не смогу забыть их,

Даже в лаве огня…