Сезон прогулок босиком - Сьюзен Мэллери

– Очень жаль. Когда ты собираешься с ней расстаться?

Мишель взглянула на часы.

– Сейчас. Перед дневной сменой.

– Я пойду с тобой. Для моральной поддержки.

Мишель не стала отказываться. Пожалуй, хорошо, если рядом кто-нибудь будет. Более объективный.

Они прошли в ресторан. Изабелла говорила по телефону. При виде них она закончила разговор и сунула телефон в карман.

– Дамарис на кухне, – сообщила она.

– Мы пришли не к ней, – сказала ей Мишель. – Нам надо поговорить.

– Ладно.

Мишель не хотелось это делать – говорить, обвинять, считаться с последствиями. Не хотелось вести себя по-свински. И почему только Изабелла не могла просто делать свою работу и собирать чеки?

– Я собираюсь расстаться с тобой, – спокойно сказала Мишель. – Я знаю, что ты крадешь деньги в ресторане. Я знаю, что ты берешь деньги у клиентов, которые платят наличными, и кладешь их в карман. Я проверила всех, кто тут работает, и все сходится на тебе.

В темных глазах Изабеллы вспыхнул гнев, но она не сказала ни слова. Просто повернулась и быстро ушла на кухню. Через несколько секунд вернулась, таща за собой Дамарис.

– Что такое? – спросила повариха, вытирая руки о фартук. – Я занята. Я готовлю суп.

– Скажи ей, – обратилась Изабелла к Мишель, скрестив на груди руки. – Скажи это ей.

Мишель переводила взгляд с Дамарис на Изабеллу, не зная, что и думать.

– Я увольняю Изабеллу за воровство.

– Говорила я тебе, что она все заметит, – сказала Изабелла свекрови. – Я говорила, что надо остановиться, но разве ты послушала? Нет. Ты всегда делаешь по-своему. – Она сердито взглянула на Мишель. – Ты такая глупая. Это не я. Это она. Я делаю то, что она мне велит. Так заведено в нашей семье. Да, я оставляю наличные у себя. И это была не моя идея.

Мишель ничего не понимала. Да, конечно, в этих словах был смысл, и она даже могла поверить, что Изабелла была скорее исполнительницей, чем инициатором, но Дамарис? Нет. Такое просто невозможно.

– Успокойся, – сказала Дамарис. – Сейчас я все объясню.

Изабелла схватила свою сумочку и с гордым видом направилась к двери. Мишель посмотрела на женщину, которая была ее подругой много лет.

– Как ты могла?

Дамарис поправила очки и выставила перед собой руки.

– Подожди секундочку. Твоя мать годами использовала меня. Ты знаешь, как мало она мне платила. А ведь у меня семья. И благодаря мне люди приходят сюда. Чтобы вкусно поесть. Я говорила ей, а она отвечала, что, если я хочу уйти, она меня не держит. Но я не хотела. – Дамарис дотронулась до руки Мишель. – Я осталась здесь из-за тебя.

Мишель ощутила знакомый ужас, он сопровождал каждое воспоминание. Только на этот раз не было ни стрельбы, ни ужасающей жары. Была ложь. В чем-то более смертельная, чем пуля.

– Я повысила тебе зарплату, – проговорила Мишель онемевшими губами. – Я говорила с тобой о том, что тут происходит.

– Я знаю. Надо было остановиться и не брать так много. Я не думала, что ты заметишь. В этом моя ошибка.

Карли подошла ближе.

– Нет, Дамарис, твоя ошибка не в этом. Твоя ошибка в том, что ты воровала у работодателя. Бренда и Мишель доверяли тебе. Я допускаю, что Бренду ты просто не уважала. Но ты всегда твердила, что любишь Мишель. Что все делаешь в ее интересах. И вот – пожалуйста!

– Тебя это не касается, – огрызнулась Дамарис. – Я не работаю на тебя.

– Что ж, это упрощает дело, не так ли? – Голос Карли звучал спокойно, словно она полностью владела собой.

Мишель была рада, что кто-то из них держит себя в руках. Сама она еле дышала. Ей не хотелось тут стоять, не хотелось разбираться с этим.

– Ты уйдешь тихо, – сказала Карли. – Скажешь всем, что устала работать на одном месте. Ты не будешь обращаться за пособием по безработице. И не скажешь ничего плохого об отеле или ресторане, Изабелла тоже. Если ты не согласишься с этими условиями, Мишель пойдет в полицию и тебя арестуют.

На щеках Дамарис вспыхнули пятна.

– Не угрожай мне. Мишель никогда этого не сделает. – Она снова повернулась к Мишель. – Скажи ей. Скажи ей, что я тебе не чужая. Да, согласна, не надо мне было брать деньги. Больше не буду. Но я не могу тебя бросить. Я нужна тебе.

Если бы Мишель нужно было составить список тех, кому она может доверять, Дамарис была бы в самом верху. Скорее всего, Сэм был бы на первом месте, но Дамарис была бы вторая или третья. А где оказалась бы Карли, было неясно. Пока.

Но реальность резко изменилась, и это лишило ее равновесия. Ей нужно было на что-то опереться. Подождать секунду и понять, что происходит.

– Ты ей не нужна, – веско заявила Карли. – Ей нужны люди, которым она может доверять. Тебе пора уйти.

Дамарис прижала руки к губам.

– Правда?

Мишель тряхнула головой, обиженная и невероятно грустная. Нет, хуже.

– Ты не можешь остаться. Ты это сделала, и я не хочу видеть тебя рядом.

Дамарис сорвала с себя фартук и швырнула на пол.

– Без меня ты не продержишься. Ресторан прогорит.

– Я напишу письмо, – сказала Карли. – Завтра в девять вы придете с Изабеллой и подпишете его. Если нет, я обращусь в полицию.

– Ты не можешь так поступить.

– Могу. Посмотри мне в глаза, Дамарис. Ты сомневаешься в моей готовности посадить тебя за решетку?

Дамарис шагнула к Мишель.

– И ты позволишь ей так поступить? Со мной?

Решительный настрой Мишель улетучился, и теперь она дрожала всем телом. Бедро болело так, как не болело уже давно. Она не знала, то ли упадет сейчас в обморок, то ли ее стошнит.

– Убирайся.

Дамарис выругалась, потом повернулась и ушла на кухню.

– Я посмотрю, чтобы она что-нибудь не сломала, – сказала Карли и пошла следом за поварихой. – Ты в порядке?

– Конечно, – с трудом ответила Мишель.

Она подождала, пока Карли пройдет через вращающуюся дверь, потом повернулась и стремительно направилась прочь – через вестибюль и холл в свой кабинет. Закрыла дверь и шагнула к столу.

Ее руки дрожали так сильно, что она с трудом выдвинула нижний ящик. На скоросшивателях лежала початая бутылка водки. Мишель отвинтила пробку и пила, пока не прекратилась дрожь.