Сказка со счастливым началом - Галина Маркус

С врачом поступили иначе, чем запланировали. Дима позвонил с дороги, и они заехали к доктору прямо домой – в коттеджный поселок, оказавшийся по пути. Анька с Митей отвели Костю вглубь дома, а Соня осталась ждать в холле. Она растерянно озиралась – коттедж доктора снаружи представлял собой трехэтажный дворец, да и внутреннее убранство не подкачало – Соня ещё никогда не была в столь богатых домах. Она стояла и думала, как же тогда выглядит дом Калюжного, если так живёт его личный врач.

На Соню доктор не обратил никакого внимания, лишь на пару секунд задержался взглядом на Аньке. Он осмотрел Костика и успокоил: рёбра скорее всего целы, с почками тоже порядок, даже сотрясения мозга нет, так, синяки и ушибы. Но на всякий случай посоветовал сделать рентген.

– Только вы отцу ничего не говорите, – попросил Митя и протянул купюры.

– Не вопрос, Дмитрий Антонович. У тебя неприятности?

– У меня? С чего вы взяли? Просто помогаю приятелю.

Они распрощались, вышли из дома, и тут только Соня вспомнила.

– Мить, а ты видел отца?

– He-а, чуть-чуть разминулись. Он уехал в Расков, на несколько дней. Я позвонил ему и сказал, что забрал тачку.

– А он?

Митя неопределённо повёл плечом. Видимо, дневной разговор повторился, но Соня не стала расспрашивать – какой в этом смысл? Она сидела рядом с Митей на переднем сидении и впервые наблюдала, как тот водит машину. Похоже, практика у него имелась не малая – за рулём он чувствовал себя уверенно и спокойно, не лихачил, но и не осторожничал, как новичок.

В автомобилях Соня не разбиралась, только поняла, что это джип-внедорожник, без сомнения, очень дорогой – чёрный, просторный, комфортабельный, напичканный электроникой. И этот автомобиль очень шёл Мите, придавая ему солидности. Костик с комфортом расположился на заднем сидении, положив голову Анечке на колени. А та всю дорогу молчала, что случалось с ней крайне редко.

На дачу они приехали глубокой ночью. Один-единственный фонарь в конце улицы не горел, и они с трудом открыли замок. В доме было очень холодно. Пока Анька разбирала вещи и устраивала Костика поудобнее, Соня, отправив Митю за дровами, принялась разжигать огонь. У неё ничего не получалось – старая печка дымила и не разгоралась. Наносив дров, Митя не выдержал и отодвинул Соню. Присев перед печкой на корточки, он начал всё заново. Наконец, отсыревшие дрова схватились от старых газет. Митя открыл заслонку на нужное расстояние и отправился за водой.

Соня поставила чайник на электроплитку, и они с жадностью выпили горячего чая, пытаясь согреться.

– А я думала, у тебя слуги всё дома делают, – прищурилась Анька, глядя на Диму. – Где ты всему этому научился?

– В деревне, – просто ответил тот, не реагируя на подколку. – У бабушки с дедом каждое лето жил, пока мать работала.

– Ах, она у тебя ещё и работала?

– Конечно. И сейчас работает.

– А когда же она кандидатскую защитила? – вспомнила Соня. – До или после того… ну, как ты… как тебя…

– До. В НИИ, перед перестройкой. Она там самым молодым кандидатом наук была, все говорили – уникальный случай. А потом, через два года… когда отец… в общем, когда всё наладилось более-менее, стала преподавать. Сначала в институте, последнее время в колледже. Она у меня биолог.

– Опыты на лягушках? – брякнула Анька.

Она с сентиментальной жалостью относилась к каждой раздавленной невзначай букашке и терпеть не могла издевательства над животными.

– Говорю же, преподаёт, – нахмурился Митя.

– Ладно… посуду завтра помоем, а то холодно… – Соня уже падала от усталости.

– Ложись, давай. Я помою, пока вода теплая есть.

– Ты тоже устал… Ань, мы с тобой устроимся наверху, там постелено. А ребята – внизу, у мамы.

Анька насмешливо глянула на неё:

– Не разводи детский сад! Чё ты, как маленькая? Идите наверх…

Соня не нашлась, что сказать. Она растерянно замерла у лестницы, но никто больше не обращал на неё внимания. Анька хлопотала вокруг Костика. Дима, действительно, принялся за посуду. Надо было помочь ему, но он снова приказал твёрдым голосом:

– Соня, ложись, давай, ты уже зелёная. Сказал, помою! Иди, грейся.

Она взяла сумку и молча поднялась наверх. Но не успела её разобрать, как послышался топот на лестнице.

– Разговор есть! – заявила сестра.

– Давай, – кивнула Соня, внутренне напрягаясь.

– Насчет Костика, – решительно начала та. – Он хороший. Не наезжайте на него.

– Да кто на него наезжает? Просто Митя прав – дальше хуже будет. Это же болезнь, как наркомания! Люди всё из дома тащат, лишь бы…

– Да погоди ты! – мотнула головой сестра. – Слышали, читали… Ты же ничего не знаешь! Он… он из-за меня столько денег продул.

– Что значит – из-за тебя?

– Ну… я… Я его доставала… мол, ты мне не подходишь. Мне нужен парень с деньгами, найду себе такого в Москве… а ты мне даже сапоги купить не можешь… Сравнивала… что девчонкам их парни золото дарят. Ну, он и занял бабки. А отдавать нечем, не успел заработать. На него стали давить. Костик тогда взял, что осталось и пошёл в автоматы, ну, чтобы деньги вернуть, и – продул. Ну так он занял ещё и опять… Да он впервые в жизни играл!

– Вот почему ты у меня такая глупая, Анька?! – горячим шёпотом начала Соня. – Разве в деньгах счастье… видишь, что получилось?

– Да не говори ты со мной, как с ребёнком, Сонь, – горько усмехнулась сестра. – Знаю я всё… Не в бабках дело. Просто мне хотелось… чтобы меня так любили… чтоб всё ради меня… Ты не поймёшь. Тебя и так…

Анька отвернулась, наверное, чтобы скрыть слёзы.

– Я… вас вдвоём видела… сегодня, в парке, – вдруг сказала она.

– В парке?

– Нам там стрелку назначили. То есть, Костик ходил, уговаривал этих гадов, чтоб дали отсрочку. А я его ждала. И видела вас.