Танец с жизнью. Трактат о простых вещах - Олеся Градова

Далее началось совместное распитие спиртных напитков, которое, собственно, и приводит к разного рода беспределу, называемому на языке ментов бытовухой. Бытовуха — дело хорошее для молодого следователя: потерпевшие остаются по месту жительства, а преступники не успевают добежать до канадской границы — их берут практически сразу, с колюще-режущими предметами в окровавленном кулаке.

— Так, я не понял, — делая пометки в блокнот, осведомился молодой лейтенант угрозыска. — Всё было по обоюдному согласию?

— Я продолжаю надеяться, что да.

— Вы плохо помните обстоятельства дела?

— Нет, я могу выражать только свою позицию. Я так и не поняла его истинных мотивов.

— Но вы же его обвиняете, требуете преследования по закону?

— Ну что вы, при нашем несовершенстве законодательной базы требовать возмездия самонадеянно.

— Простите, но что же делать мне?

— В интересах следствия поменяйте все фамилии задержанных на фамилии следователей.

— Простите, у вас нет психических отклонений?

— Документально подтвержденных — нет.

Изящный человечек при исполнении морщил лобик и заносил в тетрадные клеточки мои показания. Хотела ли я возмездия? Как всякая женщина, которую не оценили по достоинству? Наверное, и вместо административного с конфискацией я бы закатила пожизненный без права на апелляцию.

Впрочем, пока я иронично и с достоинством давала показания, за моей спиной появились люди в белых халатах. Они накинули на меня нетканую рубаху ловко, как ветеринары сеть на тигра, которому надо сделать укол противовирусной вакцины, и завязали рукава на спине бантом. Их возбужденные лица были чертовски привлекательны — это особое удовольствие наблюдать за мужчинами, увлеченными работой, как делом своей жизни. Когда меня выводили из помещения, я успела подмигнуть рыжей суке по кличке Эммануэль и шепнуть ей: «Прорвемся!» Она замахала обрубком хвоста и срыгнула плохо переваренный завтрак на ботинки санитара.

Эх, товарищи, в кои-то веки не очередной «висяк», а надежное, живое дело, где пока еще есть у кого брать свидетельские показания. Но то ли коррупция в верхних эшелонах власти, поразившая ржавчиной систему вплоть до самого низа, то ли план психиатрической лечебницы по привлечению новых состоятельных клиентов… Но я довольно быстро оказалась в пахнущем сырой рыбой ресторане с привязанными к столешнице алюминиевыми плошками.

Окружавшие меня люди были дружелюбны и настроены на взаимовыручку. Интересовались историей болезни и ситуацией с шаттлом на мысе Канаверал. Мой бэкграунд позволял вести непринужденную беседу на разные темы, не фиксируясь на причинах моей транспортировки.

— Ты, наверное, актриса? — говорила гламурная дама с коробкой из-под рафинада на голове.

— Мы все тут актеры, готовые уйти из жизни, как из театра…

— А что, на воле мужики есть?

— Да разве это мужики… — вспомнила я фразочку из фильма «ДМБ», надеясь на воссоздание общего культурного пласта.

— Знаешь, если ты потеряла какую-то вещь, не надо ее искать. Надо раскрутить Вселенную таким образом, чтобы она сама вернула тебе потерянную вещь.

— А как ее раскрутить? Мне нужна точка опоры и рычаг, как Архимеду?

— Надо просто Очень Сильно Захотеть, и тогда это произойдет. Вот я как-то начала раскручивать…

Внезапный вопль, раздавшийся со второго этажа, заставил ее прервать рассказ на самом интересном месте и поспешить с толпой наверх. Зрелище, представшее нашим глазам, холодило кровь и будоражило воображение. Женщина, обмотавшая тряпкой металлический штырь, торчавший из батареи центрального отопления, отчаянно наваливалась на него абсолютно голой задницей и ритмично дергала всем телом, находясь, судя по всему, на пике оргазма. Выражение участливости и готовности к взаимовыручке не пропало с физиономий моих «однокашников». Однако «сеанс» она закончила самостоятельно.

Трибуны аплодировали, судья выкидывал желтую карточку, болельщики с разрисованными под российский триколор лицами обнимали и тискали меня в объятиях, случайно расстегивая крючки на лифчике. Я уже не чувствовала себя одинокой, кругом были влажные руки и напряженные ширинки. Я почему-то вспомнила о тебе.

…Ты перестал думать обо мне, как об игроке своей сборной. А я продолжаю смотреть на тебя, как Франция на Задана в его последнем матче, помнишь, в том самом, где он пнул головой в живот Матерацци за оскорбление чести сестры. И как Франция, я готова за одну секунду перейти от обожания к ненависти, ибо женщины готовы всё простить, кроме слов «НИЧЕГО НЕ БЫЛО…».

…Я закрыла файл, через несколько часов я должна быть на работе, в десять совещание. Я вспомнила, как герой этого рассказа, в те самые первые дни, когда мы еще оставались немного чужими и только-только приступали к стыковке «космических объектов», писал мне в ICQ: «Ты — Женщина-Вселенная…» А я поверила этим словам.