Свиданье с Богом у огня. Разговоры о жизни, любви и самом важном - Татьяна Устинова

Борис Петрович, то есть муза, – директор театра в Нижнем Новгороде, и, вообще говоря, моя муза Борис Петрович очень основательно подпортил мне работу, хотя муза прилетает, насколько я знаю, чтобы способствовать творчеству и полету!..

В данном случае я сама отправилась к музе, то есть к Борису Петровичу. Не она ко мне прилетела на крыльях, а я к ней приехала на машине. Но я еще тогда не знала, что еду к музе-то!..

Дело в том, что я придумала сюжет, и мне казалось, что прекрасно придумала! Действие происходит в театре. Всякие страшные события придумала я, всякие испытания для героев, взлеты и падения, страхи и любовь, ненависть и великодушие – в общем, от души придумала.

И театр я придумала, конечно! И в моих придумках это было такое достаточно унылое место, населенное истеричными, склочными, завистливыми людьми, которые строят друг другу всякие козни и только и мечтают – отбыть в столицу и там прославиться!

И тут – бац, муза! То есть Борис Петрович, настоящий директор настоящего театра!

Мы договорились встретиться, а приехали с опозданием, и нам сказали, что директора нету, он уехал в больницу, навещать кого-то из заболевших артистов. Все же вечером он нас принял – куда ему было деваться?..

По-моему, его страшно веселили мои вопросы, я-то все искала подтверждений своим придумкам, но и сам Борис Петрович, и театр решительно отказывались им соответствовать.

Нижегородский академический театр драмы – один из старейших в нашей стране, двести с лишним лет! Мне нравится, как в 1813 году писал князь Долгорукий: «Театр Нижегородский лучше многих таких же в России, и при недостатке забав всякого рода очень весело иметь случай съезжаться с людьми в это публичное место».

Нынешнее здание по российским меркам абсолютный новодел – построено в 1896 году, на открытии давали «Жизнь за царя», сам Шаляпин пел!..

Сегодня никакого придуманного мною унылого запустения и всеобщих устремлений «в Москву, в Москву!» не наблюдается.

Разумеется, там работают сумасшедшие, но не потому, что лишены ума, а потому, что энтузиасты, таланты, волшебники. Людей, более преданных профессии, будь то бутафоры, костюмеры или заведующая литературной частью, я давно не встречала. С ними интересно, как, наверное, было интересно с первым космонавтом Юрием Гагариным, они знают и умеют нечто такое, чего не знаем и не умеем мы, не способные или разучившиеся отрываться от земли. Там, в этом театре, по-моему, даже шоферы какие-то особенные.

Там играют классику, ставят и современные спектакли, хотя моя муза Борис Петрович сокрушается, что пьесы нынче пишут плохо и трудно, почти нечего ставить. Но находят, находят!..

В поделочном цехе, когда Борис Петрович привел нас туда на экскурсию, как раз придумывали, как сделать так, чтобы у поролоновой собаки поворачивалась голова. Эта самая собака – часть реквизита, почти в человеческий рост – сидела в центре мастерской, голова лежала отдельно, и было тихо: все думали. Мы постояли и ушли, тоже тихо, чтобы не мешать. Я часто о ней думаю и представляю себе, как у нее на сцене поворачивается голова, наверняка ребята все придумали!

Да в общем, суть не в собаке.