Закрытие темы - Сергей Носов

Пастораль

С хомутом Борис Васильевич опростоволосился – зря купил. Вместо пятого четвёртый, а ведь знал, знал, не тот размер, мал будет. Ан нет, купил-таки по наущению жены своей Елизаветы Петровны хомут, она одна во всём виновата.

Елизавета Петровна тогда, как вошли в магазин, первым делом – в посудный отдел, и чуть было чайник не приобрела заварной в собственность – элегантный такой, кобальтовый, с тремя такими золотниками на боку, такой в Ленинграде не купишь, – да уж лучше б она чайник этот купила, чем тот не тот хомут. Но, поставив на место чайник, стала обходить Елизавета Петровна стеллажи с хозтоварами; мухобойку, замок, мышеловку, ковёр, пылесос, бельевые зажимки, будильник – всё ей надо руками потрогать.

Борис Васильевич стоял, задумчивый, против злополучного хомута, к стене прислонённого, – всё смотрел, прикидывал, подойдёт или мал будет. В рюкзаке у него старые клешни лежали, так сказать, деревянное основание хомутовое, образец, – взял с собой для примерки. Елизавета Петровна подошла:

– Погляди, Боря, какой хомут. Покупай.

– Сам вижу, – буркнул Борис Васильевич.

Достав из рюкзака деревяху, пошёл к продавцу.

– Я правильно обращаюсь, Григорий Иваныч, да?

– Иваныч, – сказал продавец.

– Раз Иваныч, то вот что. Из Дубков я приехал, с женой. Привет привёз.

– Кому?

– Да вот Григорию Иванычу.

– Ну, спасибо, – обрадовался продавец, – небось, от Филимоновны привет?

– Так точно.

– Как она, Филимоновна? Пухнут ноги?

– Ничего, за малиной ходила.

– Смотри-ка, Филимоновна!..

– А так ничего…

– Да.

– А как же?

– Да.

– Она молодцом… Передай, говорит, привет Григорию Иванычу…

– Да.

– Ну вот.

– А Петруха-то умер…

Вздохнул Борис Васильевич:

– Умер Петруха. Завтра сороковины будут.

Елизавета Петровна подошла:

– Боря, давай шланг купим.

Борис Васильевич даже не посмотрел в её сторону.

– Тут казус какой. Он лошадь хотел, а денег не было.

Григорий Иванович:

– Да, – сказал.

– Я тысячу дал ему в долг до осени… Сколько было… Он лошадь купил, а сам умер.

– Вот ведь, Петруха.

– Филимоновне лошадь, сам понимаешь, а попробуй, продай, сразу и не продашь. И я без денег. Так что ничего не поделаешь. Родственники при ехали хоронить, говорят потом, бери, чтобы я себе её брал, им не надо, ты деньги, говорят, заплатил, твоя лошадь, вот, бери, значит, себе…

– И что – взял?

– А что делать? Взял.

– Герой, – похвалил Григорий Иванович. – Вот это герой, это я понимаю… Подожди только… Когда ж ты в Дубки-то приехал?

– В прошлом году дом купили.

– У кого?

– У Тимофея Игнатыча.

– Чеснокова? Он же дачникам продал…

– А я и есть дачник.

– Да-а-ачник, – пропел почти Григорий Иванович.

– Тут как… – вмешалась Елизавета Петровна. – Мы с Борей на пенсию ушли, дом купили. Мы же с Борей в институте работали, Боря инженер ведущий, а я… ну, неважно… Кроликов развели… Огород… Боря о пчёлах мечтает… У нас прописка временная, зимой – в город, к детям, а весной, летом, осенью – только тут, в Дубках. Эту зиму тоже тут проведём, раз лошадь купили. Тут хорошо, природа, воздух, озеро, мы давно хотели… Боренька, шланг посмотри, пожалуйста, у нас нет…

– Не надо.

– Сено косить будем. Директор совхоза участок даёт. Обживаемся… Нам нравится.

– Так что, да, – подытожил Борис Васильевич, – подойди, говорит, к Григорию Иванычу, он поможет…

– Поможет, – сказал Григорий Иванович. – Отчего же не поможет?… Я всегда помогу. Ты-то что, ты хомут, что ли, хочешь? – спросил.

– Хомут, – вздохнул Борис Васильевич.

Но напрасно он весь этот разговор затеял. Никакой возможности помочь Борису Васильевичу хомут выбрать у Григория Ивановича не было, потому что не было хомутов, кроме одного, ни одного в магазине.

И вот подошли они втроём к тому единственному, к стене прислонённому, и стали вместе его разглядывать. Борис Васильевич положил на пол хомут и положил на него деревянное основание старого, им для примерки захваченное, – несоответствие размеров огорчило Бориса Васильевича. «Ну куда ж, – сказал продавец, извиняясь как бы, – четвёртый размер, где ж пятый взять?» – «Плохо ведь, – сказал Борис Васильевич, – никуда не годится». – «Да вот только четвёртый». – «А я думал и другие будут». – «Да», – сказал продавец. «Нет, – сказал Борис Васильевич. – Значит, ладно… В другой, значит, раз». Тут опять Елизавета Петровна вмешалась: «Покупай, Боря, изнутри подпилим немного – и пойдёт». Посмотрел Борис Васильевич на Григория Ивановича, тот молчит. «Покупай, покупай, потом и этого не купишь». Молчит Григорий Иванович. «Ну бери же». И вот как бывает – взял Борис Васильевич да и взял хомут, купил, заплатил тридцать четыре рубля. Зачем?