Что видела собака. Про первопроходцев, гениев второго плана, поздние таланты, а также другие истории - Малкольм Гладуэлл

Оглядываясь назад, можно увидеть, какую возможность упустил Джон Рок. Если бы он знал то, что известно нам сейчас, и представлял Таблетку не контрацептивом, а лекарством от рака — не средством препятствования жизни, а средством ее спасения — церковь вполне могла бы сказать «да». Разве Пий XII не одобрил использование Таблетки в терапевтических целях? Року нужно было воспринимать Таблетку так же, как воспринимает ее Пайк: как препарат, контрацептивные свойства которого — лишь приманка для покупателей, средство, как выражается Пайк, «заставить молодых людей принимать в большом количестве то, что просто так они принимать не стали бы».

Но Рок не дожил до того времени, когда мог бы все это узнать. Зато он дожил до конца 1960-х, когда на Таблетку посыпались ужасные несправедливые обвинения в том, что она приводит к образованию кровяных сгустков и служит причиной инсультов и инфарктов. Между серединой 1970-х и началом 1980-х количество американских женщин, использующих противозачаточные таблетки, сократилось наполовину. Гарвардская медицинская школа прибрала к рукам Репродуктивную клинику Рока, а его самого выжила. Его гарвардская пенсия составляла 75 долларов в год. Сбережений у Рока не было, поэтому ему пришлось продать дом в Бруклине. В 1971 году он перебрался на ферму в Нью-Гемпшире. Там он купался в речушке, протекавшей за домом, слушал марши Джона Филиппа Сусы, а по вечерам сидел в гостиной, потягивая мартини. В 1983 году Рок дал свое последнее интервью, и казалось, воспоминания о былых победах доставляли ему такую мучительную боль, что он просто стер их из памяти.

Его попросили назвать самый счастливый период в жизни. «Настоящий момент», — ответил изобретатель противозачаточной таблетки. В это сложно поверить. Ом сидел у камина в накрахмаленной белой рубашке и галстуке и читал «Происхождение» (The Origin)[12], роман-биографию Дарвина, написанный Ирвингом Стоуном. «Я так часто думаю о том, какой же я счастливчик. У меня нет обязанностей, зато есть все, что нужно. Я спокоен, и меня не тревожат по пустякам».

Когда-то Джон Рок каждое утро посещал мессу, а над столом у него висело распятие. Его собеседница, писательница Сара Дэвидсон, придвинула стул поближе и спросила, верит ли он в жизнь после смерти.

«Конечно, нет», — резко ответил Рок. И хотя он не пояснил почему, причины понять нетрудно. Церковь не смогла согласовать требования своей веры с его наукой, а если церковь не примирила их, разве можно требовать того же от него, Рока? Джои Рок всегда действовал по совести, и в конце концов совесть заставила его отказаться от работы, которую он любил больше всего на свете. Это была ошибка не Джона Рока. И не церкви. Во всем виновата бессистемность науки, из-за которой прогресс слишком часто опережает понимание. Если бы можно было изменить порядок событий в процессе поиска естественного, его мир, как и наш, был бы совсем иным.

«Рай и ад, Рим, все эти церковные придумки — все это для успокоения толпы, — заметил Рок. Ему оставалось жить один год. — Я долго был преданным католиком, и знаете, когда-то я верил во все это»[13].