Все пиарщики делают это! - Дарья Орлова

Глубокой ночью, прижимаясь к горячему плечу любимогомужчины, я шептала:

– Вокруг настоящий дурдом: падают самолеты, разбиваютсямашины, огромные деньги уходят в никуда... А ведь где-то далеко, на берегуокеана под пальмой лежит какой-нибудь человек, ест банан, и у него единственнаядилемма: сейчас пойти искупаться или попозже... Андрей, давай махнем в теплыекрая, когда кончится вся эта карусель?

Тут он, спокойно глядя в потолок, сообщил, что ему всеизвестно.

– Что известно? – пискнула я, подозревая недоброе.

Оказывается, известно было про Меченосцева, и про встречу сфинансистом Мишей, и про поиски в Интернете. Холод побежал по моемупозвоночнику. Курочкин как ни в чем не бывало описывал наши с Васькойприключения, а в моей голове стрелами носились панические мысли: вазой поголове? Оглушить? Потом билет в Таиланд? Найдут! Что же еще? Я с тоскойпосмотрела на балкон – двенадцатый этаж... Ни за что! Я зажмурилась. Сейчасраспахнется дверь, и на пороге появятся люди с каменными лицами и липовымиудостоверениями ФСБ, и поведут меня в наручниках по гостинице... Или Курочкинвытащит из-под подушки дробовик и вместо славной, но чересчур любопытнойдевушки останется только натюрморт с кровавым фаршем.

Господи, почему у меня всегда так?! Любимый мужчинаоказывается заговорщиком. Вместо заслуженного личного счастья – неприятности ипокушения.

– Даш, – вдруг спросил Курочкин, – ты что,плачешь?

– Да-а-а-а... А ты... ты давно в курсе?

Оказалось, что давно – с самого начала. Тут я разрыдалась отдуши. Курочкин заботливо закутал меня в одеяло, посадил себе на колени и началуспокаивать, приговаривая: «Все пройдет, солнышко, и это пройдет...»

А когда слезы высохли, он рассказал, как весело былонаблюдать за нашими попытками играть в детективов – никто не принимал все этовсерьез. Кроме пресс-секретаря масонского Ордена Меченосцева, у которого отбезделья разыгралось воображение. Да еще одного невменяемого типа по фамилииОдинаков...

– Ах, мсье Одиносик! – подхватила я. – Емудавно пора лечить голову! Представляешь, он считает меня секретным агентом!

– Представляю. Вчера он прислал мне двадцать седьмой посчету донос на Дарью Орлову. Там ни слова про нашу организацию, зато кучаудивительных фактов твоей биографии. Связи с ФСБ, шпионаж с элементамипроституции... Прямо детективный роман, и написано со вкусом, бойко. Дам тебепочитать.

– И все-таки кампания Петрова явно и очевидносливается, – полувопросительно пробормотала я. Сейчас история болезниОдиносика меня не волновала. – А у Погодина появились реальные шансы. ВСибири. Ведь вы с Перцелем курируете только Сибирь. Или остальные кураторыпрезидентской кампании тоже масоны?

– Зачем? – расслабленно улыбнулся Курочкин. –Бюрократическую систему лучше всего разрушать ее же методами. Совещания,обсуждения, согласования, уточнения... К тому же один из них сейчас в запое, удругого помрачение рассудка на почве развода, третий только что вернулся из Америкии с трудом вспоминает русский язык. Ну, и самое главное: нам удалось убедитьнекоторых кремлевских товарищей сделать ставку на нашего кандидата. Он ничем нехуже Петрова, а в телевизоре даже лучше смотрится. Правда, в последнее времяего на религию потянуло, но это временное явление – не отошел еще после своихприключений в воздухе.

– Ну ладно, предположим, Погодин победит, а Петровакуда? – спросила я с обидой в голосе: сколько наших листовок, буклетов икреативных разработок разом превратились в мусор.

– Туда, – Курочкин махнул рукой в направленииокна. – Есть у нас в запасе парочка уютных кабинетов в министерстве –обещаю, Петрову понравится.