Все пиарщики делают это! - Дарья Орлова

Завтрак прошел без приключений – все трое ребятишекбезропотно съели яичницу, – если не считать телефонного звонкаКапышинского. Он сухо сообщил, что очередная поездка в Москву приравнивается кпобегу, но в данный момент Гарик обрабатывает коньяком одного советникапрезидента и дозвониться до шефа невозможно. Затем Капа ядовитым тоном пожелалнам повеселиться в столице, добавив, что уже выслал на нашу почту десяток-другойматериалов, которые надо срочно отредактировать, и посоветовал обратить особоевнимание на новое творение Пеночкина – по словам Капы, это был настоящий шедевртеатра абсурда.

Мы тут же побежали к компьютеру. Материал Юрия Пеночкинаназывался «В ожидании него...». Этого нам хватило на десять минут безудержноговеселья. Дальше – больше.

– Кандидату Петрову ежедневно приходят мешки писем отизбирателей, – цитировала Васька, – пересказывать их бессмысленно ине всегда интересно. Впрочем, среди писем есть и глубоко личные – например,просьба помочь решить проблему бесплодия...

– А я читаю сейчас материал журналиста из какой-тодеревушки, и ты знаешь – очень хорошо, даже запятые правильно расставлены. Нуоткуда в Северске берутся такие пеночкины?

Размышляя о парадоксах профессии, мы уселись за работу. Детишумели где-то в глубине квартиры. А потом все трое заявились к нам в комнату.Присели на диван и захлопали одинаковыми ярко-голубыми глазами, преданно глядяна нас. Для завершения образа им не хватало только крылышек. Это настораживало.Но мы с Василисой продолжали строчить, я писала заметку о религиозном праздникев мусульманской общине с намеком на то, что мама Петрова была родом изТатарстана.

Минут через десять детишки заскучали и потребовали чаю сшоколадом. Васька на две минуты оторвалась от ноутбука и торопливо сбегала зачаем. Старший ребенок, поминутно отхлебывая из чашки, встал рядом со мной. Онничего не делал – только молча и внимательно смотрел на монитор. Прошло минутпятнадцать, а диспозиция не менялась. Это напоминало китайскую пытку: надголовой осужденного устанавливали краник с медленно капающей водой. Проходиличасы, каждая капля попадала в одно и то же место на темечке – и человек сходилс ума.

Вдруг что-то произошло, неловкое движение руки – в общем,половина чужого чая оказалась на клавиатуре. Запахло горячим сахаром, проводамии большой бедой. В это время другой братец шакалил в Васькиной сумке и что-тозапихивал себе в карман. Третий отпрыск тихой сапой разбирал на части моймобильник.

– Руки на стол! – крикнула я в отчаянии. – Недвигаться! Убью!

Братья-разбойники послушно уселись рядком: один с пустойкружкой в руках, другой с моим мобильником, у третьего оказался Васькинкалькулятор.

– Великий русский писатель Даниил Хармс говорил, –изрекла Василиса, отбирая у мальчуганов наше добро, – что топить детейжестоко, но что с ними еще делать?!

Оказалось, что лучшее средство успокоить безумных деток –телевизор. Остаток дня мы провели за просмотром мультиков. В перерывах пыталисьпочинить мой ноутбук и рассуждали о воспитании детей. В частности, меняинтересовало понятие «наказание за предумышленные проступки».

– Как ты думаешь, бить детей негуманно?

– Негуманно, – ответила Васька, – нополезно...

– А тебя в детстве били?

– По-моему, нет. И вот результат!

Поздно вечером, когда наконец-то вернулся домой вероломныйСлавка, мы уже были готовы порвать его на куски. Он миролюбиво обнял нас ипромурлыкал:

– Айда на кухню, пошепчемся!

Закурив, он сощурил глаза и нехорошо улыбнулся.

– Объясните-ка для начала, почему вы одновременноинтересуетесь Погодиным, Стабфондом и какими-то масонами?

Я подумала, что не хотела бы оказаться на местезнаменитостей и чиновников, у которых Славка берет интервью. А Василиса ужеворковала о том, что кампания по выборам Петрова давно спущена в унитаз, нам нехватает острых ощущений, и мы просто хотим понять, что творится за кремлевскимикулисами...

– Угу, – отозвался Славка, – я двенадцать летпытаюсь понять – бесполезно. Но кое-что лежит на поверхности – Погодинстремительно набирает очки, возможно, предпочтения Центра изменились, и Петровне оправдал доверия... Когда на карту поставлена судьба всей страны, можнопренебречь концепциями и стратегиями и просто поменять коней на переправе.

– Ты хочешь сказать, что они хотят из этого клоунасделать президента?! – ужаснулась я.

– А сколько раз вы с вашим Гариком сажали таких клоуновв губернаторские и мэрские кресла? Имидж – ничто, деньги – все. И, междупрочим, Погодин очень изменился после катастрофы. Похудел, сбрил бороду,перестал носить галстуки жутких цветов. Во время пресс-конференции ни разу необосрал Кремль. Говорит о вечном, у всех просит прощения, ходит серьезный итихий, как дзен-буддист.

– Получается, авария сделала его человеком?

– И даже героем народных сердец! Как только онобъявился со своими забинтованными синяками, рейтинги подскочили: тетки егожалеют, мужики восхищаются, старушки рыдают от умиления.

– А версия о покушении?

– Там все мутно. Но обратите внимание: самолет былновенький, а Погодин, хоть и напился, но вряд ли забыл все, чему его учили накурсах пилотов.

– Мы были почти уверены, что это дело рук Мерзлякова,но на днях узнали, что...

– ...он уже месяц живет в буддийском ашраме, а его«подонки» бросили Белинского на произвол судьбы, – закончил за меняСлавка. – Всегда восхищался, как Мерзлякову удается разводить народ набабло.

– А Дашка с ним чуть в баню не поехала, –насплетничала Василиса.

– Нашли чем хвастать! Я, может, с половиной Москвы чутьне переспал...

Тут я вспомнила, что полчаса назад мне пришла смс-ка,подкупающая своим лаконизмом: «Хочу тебя». Я поделилась своей радостью сдрузьями, и Васька сразу же заявила, что поедет со мной, потому что Курочкинабез Перцеля не бывает, они как «двое из ларца».