Клерк позорный - Леонид Рудницкий

После звонка Коржика в Саранск звезда Митхуна стала медленно, но неуклонно клониться к закату. Началось все с того, что он внезапно исчез из офиса на несколько недель.

– Где ты был? – поинтересовался Коржик, когда тот опять появился.

– В командировке, – неохотно и как-то неуверенно ответил тот.

– Далеко?

– В Норильске.

В Норильске Коржик бывал раньше. Он хотел его расспросить, что там нового в городе, но того позвала секретарша:

– Митхун, тебе Алла Борисовна звонит!

– Пугачева, что ли? – схохмил кто-то из региональных клерков, находившихся в этот момент в офисе.

Аллой Борисовной звали жену Митхуна. Секретарши, еще не уловившие ветер перемен, по-прежнему лезли ему в задницу и называли жену по имени-отчеству. Так, по их мнению, звучало солиднее и красивее.

Митхун убежал.

– Ты знаешь, где он был? – спросила Коржика попозже Лена, понизив голос почти до шепота.

– Где?

– В каталажке сидел.

– Да?

– Ага. За ним приехали менты из Саранска, встретили возле дома, надели наручники и увезли.

– А за что?

– Он по бизнесу кинул сына какого-то их начальника.

– А почему отпустили?

– Толян выкупил.

– Много заплатил?

Она с сожалением кивнула:

– Много. Я бы столько платить не стала.

– Его деньги, – заметил Коржик.

А про себя подумал, что не зря Митхун таскал Толяна к себе в гости. Словно чувствовал. Они почти что побратались в тот период. Без этих застолий жена Митхуна не смогла бы позвонить Толяну и умолять того о помощи.

– И что, Митхун будет теперь отрабатывать эти деньги? – спросил Коржик.

– Не знаю, – ответила Лена. – В такие подробности шеф никого не посвящает. Думаю, что будет.

Отрабатывать Митхуну пришлось очень скоро. Положение его усугубилось еще и тем, что в отсутствие Ларисы он подсунул в сейф пачку ветхих долларов, а себе взял нормальные. Ветхие купюры везде принимали со скидкой. Об этом стало известно Толяну, и он не на шутку разозлился. Он вызвал Митхуна к себе и от души навтыкал ему за крестьянскую мелочность. Это оказался как раз тот случай, когда жадность фраера сгубила.

После этого дни Митхуна в офисе оказались сочтены. Он и сам это почувствовал и ходил, как в воду опущенный. Но Толян выгнал его не сразу. Долг еще не был отработан. Он послал Митхуна куратором на одну из своих строек в глухую провинцию за пару тысяч километров от Москвы и продержал там полгода. Стройка была большая, и Толяну требовалось получать информацию о ней из нескольких источников, чтобы поменьше воровали. Полностью же искоренить воровство было невозможно – строительные сметы можно раздуть в три раза и при этом они продолжают выглядеть правдоподобно.

В середине лета Митхун предпринял попытку вернуться. Он самовольно покинул стройку, приехал в Москву и тихо сел на свое рабочее место. Но просидел на нем, радуясь знакомой обстановке, не более получаса. По коридору пробегал Толян и увидел его.

– Митхун! – удивился он. – А ты почему здесь? Ты мне там нужен.

– Да я думал… – начал оправдываться Митхун и потрусил за ним в кабинет.

Больше его в офисе никто не видел. В тот же день он опять уехал на свою стройку, а осенью, когда она закончилась, Толян его тихо уволил.

Коржик и Лариса с самого начала знали, что он назад не вернется. Те, кого Толян отправлял в ссылку, обратно не возвращались никогда. Бурная любовь Толяна к новым людям почти всегда имела такой финал. И обратной дороги не было. Еще ни один бывший фаворит, утративший свои позиции, не сумел их восстановить. Кроме Ларисы. Но это совсем другая история.