Слова, которые мы не сказали - Лори Спилман

Стоит мне уйти за кулисы, как Стюарт хватает меня под локоть. Мне не нужны его восторженные одобрения, я не желаю слышать о том, как, благодаря моему признанию, поднялись наши рейтинги, и это лучшее, что я могла сделать для своей карьеры. Мне претит даже мысль о том, чтобы извлечь выгоду из последней программы. Я не собиралась открывать правду и сделала это, разумеется, не в угоду руководству и рейтингам. Меня подтолкнуло желание по-настоящему искупить вину.

По дороге домой мне приходится останавливаться через каждые пару миль, чтобы вытереть слезы. Перестать плакать я не могу. Мое признание в прямом эфире оказалось неуправляемым, вырвавшимся на свободу потоком, прорвавшим плотину. Я позволила себе предстать перед тысячами зрителей с обнаженной душой, такой, какая я есть, без прикрас. Позволила себе ощутить всю боль, стыд, горе и сожаление одновременно. Я призналась в ужасной ошибке, и обретенная свобода даровала невиданную легкость, но и невероятные мучения.

Я сворачиваю на стоянку работающего круглосуточно супермаркета и набираю номер Майкла.

Слышу автоответчик и вспоминаю, что он до пятницы пробудет в Батон-Руж.

– Это я, Майкл. Я рассказала всем правду. Понимаешь, я не хотела, но так получилось. Ты должен меня понять.

Вернувшись домой с пакетом купленного по дороге ужина, я устраиваюсь на балконе, и в этот момент в домофон звонит Джейд.

– Поднимайся, – приглашаю я, достаю еще один бокал для вина и принимаюсь выкладывать на тарелку красную фасоль и рис.

– Я думала, ты ужинаешь с Майклом, – говорит она. – Сегодня ведь среда.

– Нет. Он встречается с инвесторами в Батон-Руж. Ну, знаешь, гольф, мартини, всякие развлечения для мальчиков. Мы увидимся в выходные.

– А как же Злюка?

Я стараюсь скрыть улыбку.

– Осталась с бабушкой.

Джейд вскидывает брови.

– Просто удивительно, как он быстро все решает, когда ему нужно уехать.

Звонит мой телефон. Код триста двенадцать.

– Бог мой! – вскрикиваю я. – Это Чикаго. Я должна ответить.

– Сделай глубокий вдох и скажи, что ты приедешь только при условии шестизначной суммы в контракте для своей помощницы.

– Слушаю, – говорю я, подходя к французскому окну. Прежде чем переступить порог и войти в комнату, я поворачиваюсь и смотрю на Джейд. Она поднимает большой палец и энергично кивает.

– Анна, это мистер Питерс.

– Здравствуйте, Джеймс, хм… мистер Питерс.

– Я был крайне удивлен, увидев ваше сегодняшнее шоу.

– Вы смотрели? – улыбаюсь я.

– Моя сестра прислала мне ролик из Ютюб.

– Как мило с ее стороны. Очевидно, ваше отношение ко мне изменилось с той поры, когда я представила свою идею на рассмотрение канала. Понимаете, я была уверена, что мама передо мной виновата, но когда услышала ее рассказ… Я вовсе не собиралась сегодня открывать правду, но мне внезапно показалось, что будет несправедливо, если все станут считать ее незаслуженно виноватой.

Мистер Питерс молчит несколько секунд.

– Но, Анна, вы обещали, что это будет эксклюзив для нашего канала.

– Верно.

– Стюарт Букер утверждает, что эта идея принадлежит ему и вашей соведущей.

Я открываю рот и падаю в кресло.

– Нет. Это ложь. Понимаете, моя соведущая Клаудия пытается занять мое место с тех пор…

В моей словесной тираде слишком много обвинений, мелочности и гнева. Сейчас не время. Я не должна опускаться до этого.

– Простите, мистер Питерс. Возникло небольшое недопонимание. Я все могу объяснить.

– И вы меня простите, но Джозеф Уинслоу отменил вашу встречу. Вы больше не претендент на это место. Желаю вам удачи, Анна. И не волнуйтесь, я ничего не рассказал Стюарту.

Я возвращаюсь на балкон в состоянии полной растерянности.

Джейд поднимает бокал.

– Выпьем за новую ведущую Чикагского телевидения?