Сто лет - Хербьерг Вассму

Маленькая Хельга, как ее стали звать, чтобы не путать с тетей, все время держалась поближе к Фредрику. Подолгу разговаривала с ним, чтобы подбодрить его, сидя у него на втором этаже. Или в гостиной, когда у него были силы спуститься вниз. Она была как взрослая. Хорошо читала вслух. Или пела ему. Уличные песенки. Тетя Хельга раздобыла для нее старую цитру, на которой Маленькая Хельга быстро научилась довольно прилично играть. Тетя хотела, чтобы Хельга играла на цитре псалмы, и Хельга ей подчинялась.

"Он мелькнул, как мечта", — пела она и серьезно перебирала струны.

Он мелькнул, как мечта вечерней порой,

И ушел, как уходит вода,

Я не видел Его ни зимой, ни весной,

Я Его потерял навсегда...

— В хорошую погоду ты должна гулять, а то и у тебя заболит сердце, — пригрозил ей Фредрик.

— Пойду, когда ты тоже пойдешь, — ответила она. Случалось, он выходил и садился на скамейку возле крыльца. Посидев полчаса, он уходил, на это у него еще хватало сил.

Но это случалось не часто. Хельга была белее простыни.

У Карстена и Эрды начались каникулы, и они бродили поблизости от дома. Анни ездила с тетей Хельгой в город и помогала несчастным. Некоторое время она работала в летней колонии Армии спасения. Познакомилась с Отилией Туннинг и восхищалась ее работой. Бессознательно она употребила тетино выражение.

— Может быть, я тоже вступлю в Армию спасения, — сказала она Элиде.

— О господи, нет! — испуганно воскликнула Элида, но тут же одернула себя.

Анни быстро взглянула на нее:

— Я пошутила, мама.

Элида задумалась. Не слишком ли быстро Анни стала взрослой? Как раз тогда, когда у нее не было сил проследить за этим? Она прикоснулась рукой к плечу дочери. Почти незаметно.

— Надо делать то, к чему у тебя лежит душа, иначе тебе будет трудно жить, — сказала она.

Элида возилась на кухне. Переодевала Йордис и успокаивала Агду. Думала. И разговаривала. Конечно, разговаривала.

Теперь, когда Фредрик вернулся из больницы, тетя Хельга стала больше бывать дома. Она часами беседовала с братом. Читала ему вслух Библию. Хотела, чтобы дети тоже принимали в этом участие. Рассказывала библейские истории простым, доступным языком. Дети учили их наизусть. По каждому поводу у тети было наготове слово Божье.

Тетя Хельга была настоящим воспитателем. Строгим, но добрым.

Элида была и кухаркой и прислугой. Крепкой рукой, не позволявшей упасть на лестнице.

Прошло лето, дома они пока так и не нашли.

Но тетя Хельга понимала, что время поджимает. Рано или поздно она их потеряет, так и не успев привести к спасению, не обратив к Богу. Никто из них до сих пор еще не преклонил колена перед Господом. Элида иногда думала, что, наверное, им следует позволить Хельге спасти их. Ведь она такая добрая. И желает им только добра.

Фредрику был назначен день у Марчелло Хаугена. В сентябре. Когда целитель вернется из своего дома в горах.

Элида постоянно пребывала в раздумьях. Однако говорила о чем угодно, только не о том, о чем думала. Она была благодарна, что Фредрик еще жив. Но утром и вечером чувствовала себя одинаково усталой, хотя лето еще не кончилось и погода была хорошая.

Однажды в конце августа Фредрик чувствовал себя настолько хорошо, что они с Элидой совершили долгую прогулку вдоль обнесенных изгородями садов. У обоих было хорошее настроение. После прогулки ему захотелось посидеть на скамье у крыльца. Элида пошла в дом, чтобы заняться обедом.

Уже в передней она услыхала пронзительный голос тети Хельги, каким она всегда читала молитву. В кухне Карстен стоял на коленях перед стулом, руки у него были сложены, лицо окровавлено. Сначала Элида с испугом подумала, что тетя наказала его за какую-нибудь провинность. Потом увидела его куртку, разорванную на плече и на рукаве. Лицо мальчика было грязное от слез. Он повторял за тетей:

— Господи, прости им, они не ведают, что творят! Прошу Тебя, Господи, прости им! Аминь!

— Что случилось? — испугалась Элида.

— Ребята из школы подкараулили его на дороге. Но теперь этим делом займется Господь. Мы за них помолились. Бог...

— Хватит! — властно сказала Элида, не спуская глаз с невестки. Потом подняла Карстена с пола и обняла его. — Кто тебя побил?

Карстен не хотел говорить, он только помотал головой и испуганно посмотрел на тетю Хельгу.

— Ты знаешь, почему они пристают к тебе? — Элида потащила его к крану, чтобы смыть с лица кровь.

— Так себя ведут только темные люди. Бог сказал и благословил...

— Хельга! Позволь мне спокойно поговорить с ним! — процедила Элида сквозь зубы. Дети не спускали с них глаз. Тишина. — Карстен! Скажи мне! — шепотом попросила она.

— Они смеются, потому что я говорю неправильно... и думают, что я подлизываюсь к учителю...

— Они и в школе не дают тебе проходу?

— Нет, они подкараулили меня по дороге домой. Хотя я шел не прямо, а сделал большой круг...

— Ты дрался с ними?

Она подвинула к столу две табуретки. Села рядом с ним. Сестры стояли вокруг. Тетя Хельга возилась с чем-то у плиты.

— Нет. Их было много. А я не люблю драться... И они сказали, что я трус.

— А мне ребята сказали, что мы нищие побирушки с Севера и чтобы мы убирались обратно, — сердито сказала Эрда — Что мы размножаемся, как крысы, и отбиваем у порядочных людей работу и хлеб. Но меня не били и ничего на мне не порвали.

— А как ты на это ответила?

— Вчера я оттаскала одну девочку за волосы. Уж слишком она меня донимала. А вообще-то я не дерусь, — объяснила Эрда.

— Молодец, Эрда! — Элида вздохнула.

— Мы должны прощать им и молиться за них! — послышалось от плиты.

— Помолчи! — воскликнула Элида.

Дети с удивлением посмотрели на мать.

— Никто не должен молиться за этих чертовых хулиганов! Молись за них одна, если считаешь, что это необходимо. А мы не будем! Я еще поговорю об этом с учителем. Нельзя допускать, чтобы дети не могли спокойно посещать школу!

— Нет-нет! Не надо говорить с учителем! — испуганно заплакал Карстен. — Будет только хуже. Лучше мы помолимся с тетей Хельгой. Вдруг это поможет.

Прежде чем Элида успела помешать, Карстен опустился на колени перед табуреткой и наклонил голову. Подождал. Тетя Хельга вытерла тряпкой мокрые руки. С сияющей улыбкой она проплыла мимо Элиды. Опустилась на колени рядом с Карстеном и стала молиться. Сердечно. Мягко. Проникновенно.

— Господь Всемогущий, будь милостив ко всем нам. Ко всем Своим творениям на земле. И к служителю Твоему, стоящему тут на коленях, и к этому бедному мальчику. Я не всегда веду себя правильно, не каждый день борюсь со стяжательством и злом. Меня поставили управлять любовью Господней к сирым и убогим. Но это так трудно. Я сама нуждаюсь в Твоем милосердии и недостойна молиться за этих несчастных детей человеческих, которые разорвали одежду Карстена и так мучат его. И все-таки я прошу Тебя проявить к ним милосердие. А Карстен замечательный мальчик, он подставил своим обидчикам вторую щеку, когда они били и терзали его. Утешь и защити его. Он достоин считаться апостолом Божьим. Прошу Тебя, Господи, прояви к нам милость Свою, к каждому по отдельности и ко всем вместе. Сделай так, чтобы эти мучения прекратились. Карстен достаточно претерпел, вынес из этого урок и повзрослел. Он может предстать перед Своим Богом с чистой и спокойной душой. А куртку его Элида починит на машинке, благослови ее Бог. Аминь!