Руководство к действию на ближайшие дни - Йоав Блум

– А может, поговорим с ним и?.. – начал Бен.

– Это не вариант, – ответила мадам Вентор. – Не с такими, как Стефан.

– Так что мы решим?

– У нас двадцать четыре часа на раздумья, – сказала мадам Вентор. – Необязательно решать сейчас. Но подготовиться точно нужно.

– Подготовиться? – подозрительно спросил Бен.

– Да. Если Стефан попробует нас уничтожить, мы должны быть готовы.

– В каком смысле?

Мадам Вентор поднялась с кресла и подошла к комоду в углу. Она вытащила маленький ключик и вставила его в замочную скважину. Открыла дверцу и вынула пистолет – черный, большой и на вид тяжелый. Положила его на стол.

– В этом смысле, для начала, – ответила она.

– Ой, – оробел Бен.

– Я умею им пользоваться, – сказала Оснат. – Я обучалась стрельбе. Два года назад.

– Ну, ты училась несколько недель, стреляла с близкого расстояния – просто чтобы сдать экзамен, – справиться со Стефаном такое вряд ли поможет, – ответила мадам Вентор. – Но это лучше, чем ничего. В любом случае в ближайшее время ты еще явно не сможешь выстрелить в него. А вот тебе, – обратилась она к Бену, – потребуется подготовка.

– Как это – подготовка?

Мадам Вентор наклонила голову набок и задумалась.

– Ну так что? – не отставал Бен.

– Этот склад, – задумчиво сказала мадам Вентор. – Отличная идея.

– В смысле – отличная идея?

– Хм, – пробормотала мадам Вентор. И вдруг резко встала и сказала: – Поехали!

– Куда поехали? – Бен почти кричал.

– Помнишь, мы говорили, как переживания меняют людей? – спросила мадам Вентор.

– Да.

– Так вот, кое-что в тебе изменится.

– О чем вы вообще?

– Оснат, пойдем со мной вниз, нужно найти несколько качественных переживаний, – сказала мадам Вентор, намеренно не глядя в широко раскрытые глаза Бена.

– Отлично. – Оснат вскочила.

– А ты подождешь нас в баре, – сказала мадам Вентор и пошла к двери. Оснат – за ней.

– Ну скажите же, что все-таки мы будем делать? – взмолился Бен.

– Ты что, действительно не понял? – спросила его Оснат.

– Нет.

– Ну, тогда подумай. А пока мы будем внизу, расставь на стойке рюмки. Десять-пятнадцать рюмок в рядок.

– Зачем это? – И вдруг он понял. – Ой, нет.

– Ой, да-а-а! – с наслаждением протянула Оснат.

Она потрепала его по плечу и вышла.

– Бутылок слишком много, – сказал Бен.

Оснат и мадам Вентор в третий раз сходили в подвал и поднялись в бар, и на узкой барной стойке перед ним длинной вереницей стояли стопки, а рядом – целая батарея бутылок.

– Сейчас мы тебя многому научим, – подбодрила его мадам Вентор.

– Но это смешно, – сказал Бен. – Я не выпью столько.

– Послушайте, молодой человек, – сказала мадам Вентор. – Месье Стефан – это вам не разоритель птичьих гнезд. У него большой опыт. У меня тоже есть свой опыт в конфликтах, но мой апогей уже позади. Мадемуазель Оснат, так сказать, бесполезна – пока переживание любви к этому человеку в ней не иссякнет, если это вообще когда-нибудь случится. Остаешься ты и твой опыт.

– Так у меня же нет опыта!

Мадам Вентор указала на бутылки, выстроенные на барной стойке.

– Вот твой опыт, – сказала она, – и сейчас ты его приобретешь.

Бен сглотнул слюну. Он не хочет быть смелым. Только пусть не говорят ему, что выпивка сделает его сильнее.

– Я, собственно, не пью, – пробормотал он. – А это все с алкоголем…

– К сожалению, да, – подтвердила худшее мадам Вентор. – Мы не нашли подходящих переживаний, которые были бы в других веществах. Но не волнуйся, мы проследим, чтобы ты выпил как можно меньше. Например, смешаем несколько сортов виски в одном бокале. Только тот минимум, который нужен, чтобы сделать тебя, скажем так, бесстрашным.

– Бесстрашным? – Ерунда какая-то. И слово дурацкое.

– Давай, – сказала мадам Вентор. – Исправим положение.

Мадам Вентор приступила к операции.

Она кивнула Оснат, чтобы та передавала ей бутылки, быстро прочитывала этикетки – и наливала немного жидкости в ту или иную рюмку.

Рюмки наполнялись, в каждой был напиток из одной бутылки, иногда – из двух.

– Но это глупо, – пробормотал Бен.

– Наоборот, это самое умное, что можно сейчас сделать, – сказала мадам Вентор. Она подала ему первую рюмку. – Давай, мальчик, лехаим^[23].

Бен взял рюмку и с подозрением стал рассматривать содержимое.

Мадам Вентор перехватила его взгляд и наклонилась к нему.

– Никто не будет тебя обвинять, если ты передумаешь. Я ведь говорила, что могу дальше действовать и одна?

– Что? Вы одна против Стефана? Как это! – крикнула Оснат. – Нельзя, чтобы Бен сейчас ушел! Ты ведь не собираешься смыться, правда? – Она повернулась к Бену.

Бен все еще смотрел в рюмку.

– Помни! Это самое умопомрачительное приключение, которое когда-либо ожидало тебя, – сказала Оснат. – Не отступай!

Бен закрыл глаза и вздохнул.

– Я никуда не уйду, – прошептал он почти про себя. – Успокойтесь уже.

– Тогда давай, – произнесла мадам Вентор. – Сегодня станешь мужчиной.

Он поднес рюмку к губам и осушил ее залпом. Оснат радостно вскрикнула и захлопала в ладоши.

Горло жжет. В глазах слезы.

– Ну как? – спросила мадам Вентор.

Бен не был уверен, что сможет что-нибудь сказать. Ему казалось, что ноздри у него полны дыма. Задняя стенка горла отчаянно пульсировала.

– Давай, теперь еще одну. – Ему подали новую рюмку.

– Ох, секундочку. – Он чуть не задохнулся. Взял рюмку.

– Не держи напиток долго во рту, – посоветовала мадам Вентор, забирая вторую рюмку, уже пустую. – Так ты быстрее опьянеешь: алкоголь всосется в кровь уже в полости рта. А нам не надо, чтобы ты опьянел, мы только хотим, чтобы у тебя появились нужные переживания.

О каких, к чертовой матери, переживаниях вы говорите, хотел бы он спросить. Пока я ничего нового не пережил.

Но она улыбается и предлагает:

– Попробуй еще.

А может, это вовсе не она.

Нет-нет, это его учитель. Маленький непалец, весь в морщинах, который учил его тогда, в те три года, что он провел в небольшом храме в горах. Как он сидел перед наставником, когда тело было измучено работой и тренировками, – и вдруг тот сказал ему тихим музыкальным голосом: «Попробуй еще». Эти занятия медитацией и боевыми искусствами – а тренировался он долгие месяцы – проникли ему в плоть и кровь, но тихий голос наставника будет сниться ему еще годы.