Фантазии мужчины средних лет - Анатолий Тосс

В какой-то момент я понял, что все то ненужное, мелочное, ни к чему не приводящее, что произошло со мной за годы многополья, – это чья-то чужая, злая шутка, тоже своего рода сюжет, в который я неудачным образом угодил. Но как влюбленный «улетает» во время любви, тая и растворяясь в глубоком энергазме, так и я сейчас «улетал» от своей работы, тоже попадая в своего рода энергазм. Но в данном случае в энергазм творческий. Ведь еще Фрейд писал о сублимации (переходе) сексуальной энергетики в творческую и наоборот.

Я не выходил из кабинета ни днем, ни ночью – хорошо, что в нем находились туалет с ванной. Поднос с едой мне оставляли у двери, и я, убедившись, что за дверью никто не прячется, быстренько поднос забирал, оставляя взамен грязную посуду от предыдущей кормежки. Я даже к Ч1 не выходил, когда он приезжал, я даже думать о нем перестал, как перестал думать об оставшемся мне для жизни месяце, как перестал думать о реальности вообще.

Так продолжалось… Я точно не знаю, как долго это продолжалось – три недели, четыре, шесть, я потерял счет времени, я даже не очень отличал день от ночи, солнечный свет лишь едва пробивался через плотные шторы. Я оброс волосами, щетиной, ногтями, я наверняка выглядел пугающим сейчас, не причастным к реальному миру. А зачем мне реальный мир, когда взамен у меня появился мир собственный, единоличный, принадлежащий лишь мне, в котором мне только и хотелось жить.

А потом оказалось, что книга закончилась. Словно сама по себе оборвалась… я и не ожидал, что она настолько внезапно оборвется. Просто подошла к концу совершенно неожиданно для меня, будто не я ее вел, а она меня. Я удивился, даже не осознавая полностью, что именно со мной произошло, только смог дотащиться до дивана, поправить под головой подушку, укрыться пледом и тут же провалиться в глубокий сон – видимо, я долго не спал.

Пробудился я от голода, острого, почти животного. Попытался вспомнить, когда я ел в последний раз, и не смог, похоже, что давно. Медленно повернул ключ в замке, приоткрыл дверь, как ни странно, поднос с привычными супницами, салатницами, тарелками за дверью не стоял. Я осторожно двинулся вдоль коридора, добрался до лестницы – кабинет, в котором я жил затворником последнее время, располагался на втором этаже. В доме было тихо, лишь внизу, видимо, в гостиной, раздавалась приглушенная музыка, ритмично раскачивающийся джазовый мотивчик.

Первым делом я постарался вспомнить, где здесь у них кухня, – я и в прежние времена не часто туда заходил. Чтобы отыскать кухню, мне пришлось пройти по всему первому этажу, всюду было чисто и прибрано, как всегда, и все же… Складывалось ощущение, что дом уже какое-то время пустовал, на это указывал легкий сероватый налет пыли на красиво полированной мебели. В холодильнике лежали кое-какие продукты, по их свежести (или несвежести) я предположил, что они куплены пять-шесть дней тому назад.

Я сварил кофе, достал ломтик хлеба из целлофанового пакета, такой хлеб не черствеет неделю, а то и две. Чуть поджарил его в тостере, намазал маслом, гусиным паштетом – мне показалось, что он еще вполне съедобный, – и с большим удовольствием съел, запивая кофе.

Перекусив, я снова прошелся по дому, снова в попытке кого-нибудь застать, но безрезультатно – дом был пуст. Я вышел на улицу, по глазам ударило яркое летнее солнце, синее небо, я давно отвык от такой яркости. Как ни странно, дворик тоже пустовал, ни охраны, ни прислуги. Впрочем, почему странно? – я именно этого и ожидал. Я подошел к воротам, дверь легко поддалась, я потянул за рукоятку, вышел на улицу. Первый раз за много месяцев.