Страна Соболинка - Владимир Топилин

Юрий открыл глаза от внутреннего толчка. Ему показалось, что сердце ударило: «Просыпайся! Все равно больше спать я тебе не дам!» Какое-то мгновение, приподняв голову, он смотрел в одну точку, на клейкий листочек какого-то кустика, вспоминая и удивляясь, что последний раз подобное окрыляющее чувство пробуждения ему приходилось переживать в далекой юности, когда ему было восемнадцать лет. И было в этом что-то такое, отчего вдруг показалось, что в теле заменили все старые органы на новые, а в разум налили бодрящий, тонизирующий кофе.

Он осмотрелся, все вспомнил, нашел себя там, где ложился спать вечером: в лохматом медвежьем спальнике у костра. Огонь давно потух, возможно, еще ночью. Недогоревшие головешки покрылись влажной испариной обильной росы. Спальник тоже пропитался влагой, отяжелел, разбух, однако не выпускал тепло. С другой стороны костра, сжавшись в комок, спал Толик. Запросто уступив гостю свою постель, охотник лег на телогрейку под открытым небом, да так и проспал до утра, не желая уходить в избушку.

Где-то рядом, за зимовьем, слышен глухой бубен, будто бормочет на току лирохвостый тетерев. Юрий посмотрел в сторону звука, удивился: под разлапистым приземистым кедром на коленях стоит женщина. Она смотрит перед собой куда-то вверх, на гору, что-то негромко бормочет, иногда… крестится и кланяется. Он вытянул голову, узнал Веру, насторожился: что это с ней? Толик, не открывая глаз, едва слышно проговорил:

– Не мешай, пусть молится.

Юрий притих, стал слушать.

– Будь благословен, Голец Батюшка!.. Приветствую Тебя… спасибо Тебе… Благодарю Тебя… Прости меня…

– С кем это она разговаривает? – не выдержал Юрий.

– Вон с той горой, – не открывая глаз, отозвался Толик.

– И что, помогает?

– Как общаться будешь, так и будет…

Юрий был шокирован: много видел разных вероисповеданий, сам Богу молится, но чтобы люди еще у гор прощения просили, с этим столкнулся впервые. Он еще раз тайно взглянул на женщину: может, что не так? Однако глаза у Веры спокойные, движения рук плавные, уверенные, голос размеренный: знает, что делает! «Ну и дела!» – подумал Юрий и опять притих, дожидаясь, когда женщина закончит свою молитву.

Так продолжалось недолго. Наконец Вера встала, зашла в избушку, потом опять вышла на улицу. Юрий не выдержал – спать не хочется, надо шевелиться! – вылез из спальника, на ходу разминаясь, улыбнулся хозяйке зимовья:

– Доброе утро!

Вера повернулась, посмотрела на него удивленным взглядом, тихо ответила:

– Доброе…

А Юрий, стараясь выказать свое прекрасное настроение, а может, подарить его женщине, опять заговорил:

– Сегодня будет хороший день! А вы, Вера, хорошо выглядите!

Эти слова произвели на хозяйку еще большее впечатление: даже кошке ласковое слово приятно! Она замерла, покраснела, машинально поправила за ушами прядку волос, но ответила равнодушно:

– Да вы что, я так выгляжу всегда.

Они еще общались на «вы» – этому способствовала долгая жизнь Юрия в кругу культурных людей. Юрию просто хотелось с кем-то поговорить, и он понес околесицу по поводу женской красоты, как ее продлить, что для этого советуют косметологи, какими кремами пользуется его Муся, когда просыпается, и прочую ерунду. Для Юрия эти слова действительно ничего не значили. Однако Вера его слушала очень внимательно.

Позже, после завтрака, Вера и Ирина вдруг позвали его за собой. Толик в это время курил, равнодушно махнул рукой:

– Иди, тут недалеко… Мы с Макаром вас подождем.

Когда они шли вверх, в гору по тропинке, Юрий на ходу успел подарить женщинам по букетику жарков. Ирина равнодушно хмыкнула в ответ, потом прыснула со смеху:

– Ухажер, что ли? Вон, за Верой ухаживай, – и отдала свои цветы Вере.

Та молча приняла жарки, ничего не сказала, но покраснела очень сильно. Юрий этого не заметил, так как шел сзади. Зато Ирина интригующе зашептала Вере на ушко:

– Мадам! Что с вами?

Они поднялись на невысокий хребет, спустились в крутой, глубокий ложок, с высоты напоминающий небольшую чашу или амфитеатр. Посмотреть со стороны – нет ничего особенного: такие места по всему белогорью встречаются через каждые триста метров. Однако наличие свежих, избитых многочисленными копытами зверей троп заставило Юрия удивиться: что это, солонец? Внизу, на дне чаши, из-под скалы бил большой теплый родник, который через двадцать метров вновь исчезал под землей.

Не скрывая удивления, Юрий попробовал воду, тут же сплюнул. Сразу и не понять, что в ней есть: соль, кислота, сера, какой-то уксус. А запах! Будто прорвало канализацию… И в этой воде Вера заставила Юрия искупаться!

– Раздевайся, ныряй! – тоном повелительницы приказала она.

– Сюда? В этот родник? А кожа не облезет?

– Нет, не бойся. Хуже, чем сейчас, не будет.

– Зачем?

– Козленочком станешь, – съехидничала Ирина.

– Да шутит она, – цыкнула на подругу Вера и уже более властно: – Лезь! Некогда нам с тобой тут…

Делать нечего, Юрий стал раздеваться, снял рубашку, расстегнул ремень, застеснялся:

– Отвернитесь…

– Хе, – опять хмыкнула Ирина. – Напугал бабу мужиком! На что смотреть-то? – но отвернулась.

– Плавки можешь не снимать! И как ты в них ходишь? Все! Теперь ныряй, – командовала Вера, – с головой!.. Так, еще раз, вот, посиди там, голову хорошенько ополаскивай.

Юрию понравилось. В теплой, чистой воде он чувствовал себя как в водах Черного моря! Так приятно телу не было давно! Вот если бы не запах…

Мужчина понял, что Вера его привела сюда специально. Скорее всего, этот родник имеет какое-то целебное свойство. Может, это даже живая вода или какое-то ее подобие, расширяющее сосуды. Есть же санатории на основе целебных грязей. Он сам там был не раз с партнерами по бизнесу, только плохо помнит, каковы были последствия лечения: грязевые ванны всегда подкреплялись обильными дозами спиртного.

А сейчас он удивился новому, непонятному ощущению. У него не болела голова! Да уже утром, проснувшись, он не чувствовал тупой, давящей боли, которая преследовала его на протяжении последнего года. А сейчас, во время этого купания, в тело влились какие-то новые, непонятные силы, как будто ему было не сорок четыре года, а всего лишь тридцать. Юрий чувствовал себя бодрым, веселым, свежим, пытался шутить и даже прочитал Вере небольшое четверостишие: «Привели меня сестрицы к родниковой да водице. Захотели утопить: сколько мне осталось жить? Только я тонуть не стану, добрым молодцем предстану! Родниковая вода жизнь дала мне на года!»

Вера и Ирина смеются: вот так рассмешил! Ирина хохочет, заливается:

– Есенин в плавках!

Вера скромно прикрывает розовые щеки ладошками: