Страна Соболинка - Владимир Топилин

– Да разве это пошлости? – угрюмо выдавил из себя Юрий. – Это – правда жизни…

– Да, вот еще, – вспомнил юноша. – Не одна Муся вас хочет убрать. Низкий сказал, что еще кто-то интерес имеет…

– Кто? – побелел Юрий.

– А вот это не знаю… – закончил парень и хитро стрельнул глазами. – Дядь, а можно ствол посмотреть?

– Что? – отрешенно переспросил Юрий, а когда понял, что от него хотят, рассеянно передал свой карабин юноше, – на, смотри.

В душе Юрия бурлил вулкан: хороший поворот событий, ничего не скажешь! Дорогая, драгоценная женушка – любовница начальника его охраны! Они решили его убрать с дороги, чтобы жить вместе. Муся рассказала Владу об акциях, о чем не должен знать никто. Колечко со змейкой, пирсинг, Муся поставила его всего неделю назад в интимное место, а об этом знает не только Влад, но и Костик… Муся ненавидит его за то, что он лысый, толстый и храпит… Подсыпает в водку клофелин…

У Юрия не укладывается в голове, как так можно жить: говорить одно, а делать другое? Говорила, что любит, обожает, ласкала так, что дух захватывало. И он ей верил! А Влад? Его правая рука, советник и защитник, для которого он был не разлей вода, платил по высшей категории, оказался врагом номер один… Этого Костика неделю назад принял, Влад за него поручился, сказал, что отличный охранник. Оказывается, это совсем не охранник, а киллер! Да уж, всем будет на руку, если его не станет… Муся будет жить с Владом в его коттедже, ездить на его машинах, развлекаться и прочее… Да и конкурентам станет хорошо. Юрий понял, кому отойдут дела, если он исчезнет.

По всей вероятности, внешний вид Юрия выражал состояние человека на границе жизни и смерти. Лицо быстро меняло цвета от красного до мервенно-бледного. Иногда щеки покрывались черными пятнами и тут же зеленели, желтели. Анатолий зашел в избушку, вышел с кружкой в руках:

– Что, земляк, плохо?.. На вот, выпей – сразу легче станет!

– Хуже некуда… Что это? Свое, домашнее? – насторожившись, спросил Юрий, однако угощение принял, выпил, закусил куском копченой маралятины, тупо уставившись куда-то в одну точку.

Толик подождал некоторое время, спокойно спросил:

– Кто такая Муся?

– Муся? Это моя жена – Маша. А зову я ее так, потому что ласковая, как кошка… Вот и Муся.

– Большой прострел? – со стороны спросила Ирина.

– В смысле?

– Разница в годах…

– А… мне сорок пять, ей – двадцать три. Три года живем…

– Понятно, – засмеялась Ирина. – Банальная история… Сплошь и рядом: «Не гонялся бы ты поп за дармовщинкой!..»

– Мне говорили, предупреждали! А она такая ласковая была, покорная… доверчивая, простая…

– Несправедливо обиженная жизнью! – подсказала девушка, не переставая улыбаться.

– Да, наверно, так, – подтвердил Юрий обмякшим голосом. Было видно, что медовуха подействовала: на глазах появились слезы, уголки губ задрожали. Юрий относился к числу слабохарактерных мужиков, которым в трудную минуту жалко себя и других, кто легко поддается влиянию. Толик не любил таких, сморщился, отвернулся. Юрий понял свою ошибку, вмиг преобразился, стал тверже, строже:

– Налей еще, пожалуйста, если есть! – А сам потянулся к своему рюкзаку, вытащил толстенькую фляжку. – Вот! Смирновская, чистейшая!

– Нет, сам ее пей… У нас получше есть. – И опять пошел в избушку.

Назад Толик вышел со своей алюминиевой фляжкой, которая еще не булькала. Вера в это время развешивала в тени панты. Увидев, чем заняты мужики, оставила работу:

– Эй, рябчики! Вы в баню-то пойдете?

– В баню? А что, и баня есть? Да! Обязательно! Спасибо большое! – удивился и отблагодарил гость.

– Может быть, пойдем, – наливая по кружкам, отозвался Толик, и уже к Лысому: – Величать-то тебя как?

– Николаевич! – принимая кружку, отозвался тот. – Юрий Николаевич. Да что там? Зовите меня просто – Юра или Юрик, кому как угодно!

– Вот и хорошо! Меня Толик зовут, это – Вера, это – Ира, а это – Макарка. Ну, давай за знакомство!

Макар, воспользовавшись ситуацией, рассматривая карабин Юрия, тут же попросил:

– Дядь Юр! Дай пульнуть из твоего «Тигра»!

– Пульни, – добродушно разрешил тот. – Знаешь, как обращаться?

– Я вот те пульну! – вскипела Вера. – Ишь, нашел момент, по тайге патроны зря разбрасывать! Ну-ка, поставь ружье на место и не трогай!

– А вот это сейчас неуместно, – поддержал ее Анатолий. – Не стоит лишний раз привлекать внимание выстрелом. Его, – показал на Юрия, – уже наверняка потеряли. Если он еще жив, то не стоит расслабляться.

Юрий потемнел: за разговорами он забыл о своем положении. Анатолий напомнил ему старое, от которого опять упало настроение.

– И что сейчас думаешь делать, Юра? – неторопливо подкуривая сигарету, спросил Толик. – Дело-то не закрыто, сам понимаешь.

– Не знаю, – глухо отозвался тот, рассматривая пустую кружку. – Время все подскажет, сам знаешь. Подождать бы какой-то срок, месяц-два, отсидеться где… Оно само все наружу выплывет.

– Так в чем проблемы?

– Где переждать…

– Оставайся у нас на заимке, – широко улыбнулся Толик и посмотрел на Ирину. – Мы всех беглецов принимаем!

– Если можно… – робко попросил Юрий. – Я в долгу не останусь…

– Что там! Какой расчет? Мы люди простые, таежные. Мы тебе поможем, ты нам… Котомки на участок заносить. Согласен?

– Идет! – не задумываясь, хмельно протянул руку Юрик. – Что я, не смогу продукты на спине носить?

Договор-соглашение был тут же скреплен дополнительной дозой медовухи. Вера со смехом смотрела на мужиков, представляя, как Лысый, с «рюкзаком» на животе и котомкой за спиной, будет носить продукты. Толик пошутил, а тот, не зная, что это такое, согласился.

…Минут через двадцать, раздевшись до трусов, два новых друга тянули друг друга в баню. При этом непонятно, кто кого тащил: Толик Юру или наоборот.

– Голова соображает, а ноги не идут! – удивлялся Юрик.

– А ты передний мост включай, – советовал Толик.

Вера и Ирина хохотали. Макарка открывал двери в предбанник. Когда мужики завалились в парилку, Вера подозвала сына, налила в ведро отвара от маральих пантов:

– Унеси… Пусть этот помоется. Завтра станет как новый рубль.

* * *

Еще не успело разгуляться мягкое, но холодное в горах утро. Колкий туман снежной лавиной поплыл вниз по ущелью. Легкий воздух влажным вьюном прокатился над озябшими полянами, ткнулся в непролазные колки деревьев, запутался в густых ветвях могучих кедров. Наполненный ароматными запахами весны, окружающий мир был пропитан зябкой капелью, терпкой смолой оттаявших деревьев, пресным наветом переплетенных стлаников, сочными ферментами стремительно растущих трав. Неповторимое сочетание рождения жизни будоражило разум всего живого, будило от дремы сонный разум, прогоняло прочь мрачные мысли насторожившейся ночи. Приветствуя новый день, звенели фанфары пернатой братии, гремели напитанные тающим снегом горные ручьи, а каменные вершины засвистели увлекающим шумом шаловливого ветра.