Алая нить - Лариса Райт

– Тормоз! – возмущенно кричит Лола Хосе. – И это называется классный оператор! Упустить такой момент!

– Не переживай! Здесь еще три водостока.

– А если в остальных не будет такого количества льда?

– Значит, наберем глыб и спустим их по трубам еще раз или запишем звук на монтаже, если тебе это так принципиально.

– А тебе нет?

– Да кому интересно смотреть на уборку крыш?

– Тому, кто никогда раньше не задумывался, что существование человека на земле может прервать сосулька, тому, кто даже не представляет, как эта сосулька выглядит.

– Ты делаешь фильм о глобальном явлении – снеге, а мы уже в третий раз приезжаем в Россию. Зачем? По-моему, одной командировки и пятнадцати минут интервью с домбайскими альпинистами вполне достаточно для часового фильма.

– Это мой фильм, – бурчит Лола, – а в России снежный покров оказывает самое большое влияние на жизнь людей. Твое дело – слушать и снимать.

– У нас уже километры пленки потрачены на мультикары, погрузчики и вакуумные пылесосы, а на экране появятся самые красивые секунд на пять.

– По-твоему, я делаю много лишней работы?

– Да. Лишней, а то и вовсе ненужной.

– Ненужной?! – захлебывается обидой Лола. – Например?

Хосе нажимает кнопки «Бетакама», поворачивает Лоле экран.

– Вот это зачем?

В камере розовощекий, упитанный малыш младшего школьного возраста вдохновенно читает:

…Под голубыми небесами,

Великолепными коврами,

Блестя на солнце,

снег лежит…

Картинку с ребенком сменяет женщина средних лет, которая декламирует:

… Он лег на землю и на крыши,

Всех белизною поразив.

И был действительно он пышен,

И был действительно красив…

– Ты можешь объяснить, на кой тебе эти кадры? Ты понимаешь хоть слово?

– Можно перевести, но необязательно. Смысл в том, чтобы сравнить жизнь, показать общность людей. Везде, где бы ни жил, человек восхваляет свою природу. Пусть этот московский мальчик лопочет про снег: я запущу вслед за ним мексиканскую девочку, декламирующую отрывки из «Будем как солнце»[107].

– Все равно, – упрямится Хосе, – ты все это могла отснять на Домбае: и уборку улиц, и чистку крыш, и «конкурс чтецов». Сибирь и Москва – напрасная трата времени.

– В Москве – хорошая техника и широкие проспекты, а в Сибири снег другой.

– Чего? Как это другой?

– Я читала, что там, бывает, с неба падают снежинки диаметром до тридцати сантиметров. И это похоже на огромные, пушистые белые меховые шапки.

– Там не было такого.

– Не было. Но нам могло повезти.

– Ты сумасшедшая!

– Поосторожней, если не хочешь оказаться в Якутии.

– А что в Якутии?

– Минус сорок, и вместо снега на лицо будут падать острые иглы льда.

– Нет уж, лучше в ЮАР!

– А что в ЮАР?

– Сильнейший снегопад, размыты дороги. В общем, Мерида месяц назад.

– Откуда ты знаешь?

– С утра сказали на «Евроньюс».

– И ты молчал?! – Лола быстро набирает номер в мобильном и обращается к администратору телекомпании в далекой столице штата Юкатан: – Анхелика, милая, мне срочно нужны два билета Москва – Йоханнесбург или Москва – Кейптаун.

– Нет, – стонет Хосе, а Лола, сияя, подмигивает:

– Да!