Портрет с пулей в челюсти и другие истории - Ханна Кралль

10.

Они ходили босиком. Вплетали цветы в волосы. Повторяли “I love you” и рассказывали про свои буржуйские семьи, которые ненавидят.

Хелен рассказывала про Алицию.

– Для них она осталась полькой из деревни. Вывела их на арийскую сторону, но осталась деревенской полькой…

– Вывела… куда? – спрашивали молодые американские евреи.

Им покровительствовал раввин Шломо Карлебах^[132]. Он играл на гитаре и рассказывал о цадиках, своих учителях. Учителя жили сто или двести лет назад, а города, в которых они учили, носили экзотические названия: Избица, Тужиско, Гостынин, Коцк…

– Мордехай из Избицы учил нас: “Когда любишь, твоя любовь приведет любимого из земного и из небесного мира…” – говорил Шломо Карлебах, а Хелен думала про любовь Алиции.

Иехиль из Гостынина перед молитвой отдал свой талес незнакомому еврею. Незнакомец вернул талес мокрым от слез. “Не огорчайся, – сказал он. – До завтра высохнет”. – “Не хочу, чтобы высох! – воскликнул Иехиль. – Не хочу, чтобы он когда-нибудь снова стал сухим!” – “Собирайся, – сказал незнакомец. – Мендель из Коцка тебя ждет”. Они пошли вместе, и Иехиль стал учеником знаменитого коцкого цадика.

Так рассказывал Шломо Карлебах, а Хелен думала про слезы Алиции.

Авраам из Тужиска не спал и не ел. Его спросили, по какой причине. Он рассказал:

– Когда мне было девять лет, мой отец Мордехай, цадик из Чернобыля, разбудил меня чуть свет, запряг лошадь, и мы сели в телегу. Поехали в лес. На поляне я увидел шалаш. “Подержи вожжи”, – сказал отец. Он вошел в шалаш и вернулся с молодым мужчиной. От печального лица молодого человека исходил свет. Он внимательно выслушал моего отца. “Ты уверен, что именно это хочешь мне сказать?” – спросил он. Мой отец ответил: “Уверен”, – и оба разрыдались. Обнявшись, они плакали и плакали. Наконец распрощались, и мой отец залез на телегу. Мы тронулись, не оглядываясь. Когда увидели издалека наш дом, я спросил: “Отец, кто был этот человек?” – “Мессия. Это был Мессия, сын Давидов”. – “Чего он от нас хотел?” – “Он спросил, настало ли уже его время, может ли он прийти. Я был вынужден сказать ему страшную правду: его еще никто не ждет”.

– Если бы вы увидели Мессию, если бы знали, что он не приходит, потому что у нас его никто не ждет, – вы могли бы спать и есть? – спросил, закончив притчу про Авраама из Тужиска, раввин Карлебах.

А Хелен подумала о своих родных. На что ей Мессия, если они даже Алицию не захотели ждать?

Карлебах умно говорил и прекрасно пел, но Хелен не хотелось слушать экстатические песни. Она хотела читать книжки – и поехала в Беркли.

Закончила университет. Защитила диссертацию. Стала профессором философии. Вернулась в Осло.

Дядю Меира она увидела в инвалидном кресле, после инсульта. Он не капризничал. Не жаловался. Ни о чем не просил. Сидел со счастливой улыбкой, повторяя одно слово:

– Ине́… Ине́…

Что на древнееврейском значит: “Вот, посмотри…”

Как будто видел что-то невероятно красивое.

Умер он незаметно.

– Ине́… – прошептал, закрыл глаза и счастливо улыбнулся.

Через несколько часов кто-то заметил:

– Меир умер.

Кто-то сказал:

– Хорошая смерть. Бог любил Меира.

Это был Арон, отец Хелен.

В его голосе явственно прозвучала зависть.

Даже Бог любил Меира.

А кто полюбит маленьких, нудных, степенных и серьезных?..