Поколение 700 - Виктор Брагин

– Если вы меня посадите, как же я смогу долг отдать?

– Смотри-ка! Соображает! – восхищенно сказал Кожана. – А вот для того, чтобы в тюрьму не попасть, поверь мне, ты очень постараешься найти бабки. Только сумма там будет уже в три раза больше, – ведь придётся еще и с ментами делиться.

Уложив паспорт в свою папку, Костюмчик аккуратно ее закрыл и направился к двери со словами: «Ладно, пошли».

На пороге он обернулся, постоял в задумчивости и решил сострить напоследок:

– Не надо, не провожай нас…

– Смотри, он еще лыбится! – Кожана с восторгом показал пальцем на Топ-лузера. – Ну скотина! Редкостная! Работать иди!

Когда рэкетиры ушли, Топ-лузер вздохнул глубоко и облегченно, и тут же почувствовал сильную боль в боку – он хорошенько приложился к радиатору. Ныли челюсть и рука. Хотя пострадавший вынужден был признать, что пострадал не очень сильно, – он ожидал чего-то большего. Жаль было, конечно, паспорта, – вещь нужная, без него на работу не устроишься. Впрочем, у Топ-лузера на ближайшее время, не было запланировано никаких собеседований по трудоустройству, и он, безусловно, сможет прожить и без паспорта.

После всего случившееся, Топ-лузеру неудержимо захотелось нажраться. Но как? У него не было ни единого сентаво. Тут он вспомнил, что заходила мать и наверняка придет еще. Рассказав ей слезную историю об избиении сотрудниками «N-сервиса», он смог бы вымолить что-то.

Топ-лузер аккуратно собрал газеты и стал ходить из угла в угол, оттачивая детали предстоящего повествования.

Мать появилась только вечером и с порога набросилась с упреками на неблагодарного сына, который даже не желает ее видеть. В ответ Топ-лузер перешел к давно подготовленному монологу.

– Ты видишь это? – закричал он с перекошенным лицом, демонстрируя синяк на боку. – Меня сегодня чуть не убили, и убьют в следующий раз! Откуда я мог знать, что это приходила ты? Как мне не прятаться?! Сегодня у меня забрали паспорт, а завтра… завтра забирать будет нечего, и у меня заберут жизнь!

Он сделал страшные глаза – он это умел.

Потом Топ-лузер в красках живописал визит злых парней из «N-сервиса», и на всякий случай добавил, что это они забрали у него мобильный телефон и последнюю двадцатку. На маму речь произвела ожидаемо сильное впечатление, особенно слова «тюрьма», «чуть не убили», «забрали паспорт». Она заявила, что сама пойдет в компанию «N-сервис» и постарается все уладить. В заключение мать выдала несчастному двадцать евро на покупку продуктов и приведение себя в порядок.

Двадцать евро! Такому счастью Топ-лузер не мог поверить, он рассчитывал на пятерку, не более.

Уходя, мать слезно попросила:

– Только не пей, сынок.

– Ну что Вы, мама, – картинно передернулся Топ-лузер, – столько дел: надо привести себя в порядок, паспорт надо как-то восстановить.

Когда дверь закрылась, он долго, с наслаждением, крутил в руках вожделенную купюру, даже понюхал ее несколько раз.

«Водка или пиво?» – думал Топ-лузер, и думать об этом было приятно, как о свидании с любимой девушкой после долгой разлуки. Если взять бутылку водки с закуской и посидеть дома в одиночестве, то еще останется на утреннее пиво. Но Топ-лузеру требовалось общество. Произошедший инцидент необходимо было обсудить с широкими слоями населения, поэтому он отправился в свой любимый бар «Чарльз Дарвин».

И вот уже через полчаса посетитель бара, назвавшийся Максимом, со знанием дела рассуждал о проблемах Топ-лузера.

– Можно пойти в Большой Дом, – задумчиво произнес он и прищурился, взвешивая такую возможность, – но доказать что-то будет сложно.

Потом с наслаждением затянулся предложенной Топ-лузером сигаретой и продолжал:

– То, что били, – не докажешь, они так бьют, что следов не остается. Но паспорт забирать эти козлы по-любому не имели права. Это уже уголовное дело…

Топ-лузер с уважением смотрел на нового знакомого и протягивал ему сигареты одну за другой. От пива Максим тоже не отказывался. Собутыльник производил впечатление знатока всяческих трений с кредиторами и обладателя недюжинного жизненного опыта.

В тот вечер Топ-лузер неоднократно повторял рассказ про визит кредиторов разным людям, и всякий раз история звучала по-новому, свежо и интересно. Даже бармен, вынужденный прослушать все версии трагедии, каждой внимал с неподдельным любопытством, восклицая периодически:

– Да ты что! Вот суки!

От обилия пива Топ-лузер впал в сентиментальность и стал со всеми прощаться. Утверждая, что его скоро посадят, он расспрашивал у посетителей бара, в какой тюрьме сидится лучше и какие вещи нужно брать с собой в камеру. Или, с глазами полными слез, уверял, что дни его сочтены и скоро придут крепкие парни, чтобы отвезти должника в лес.

Знавший о плачевном финансовом состоянии Топ-лузера бармен поначалу брал с него деньги за пиво вперед, но под конец, растроганный несчастьями, свалившимися на голову клиента, стал щедро наливать в долг, а на прощанье так и вовсе выставил сто граммов водки совершенно безвозмездно.

Как закончился вечер, Топ-лузер не помнил, но проснувшись и не обнаружив на стене родных потертых обоев с магическим завитком, встревожился.

«Я не дома… – подумал Топ-лузер и начал шарить по карманам, словно в поисках ответа на вопрос о своем местонахождении. Карманы были пусты. И он успокоился: – Да нет! Я везде дома».