А жизнь была совсем хорошая... - Мария Метлицкая

Его жизнь, внезапно наладившаяся, размеренная и незатейливая в своей обыденности, текла неспешно, словно река. И единственное, о чем он просил бога, – не прерывать ее размеренный и спокойный ход.

Только иногда, крайне редко, за что большое спасибо, он думал, а не купить ли ему пачку бумажных листов размером А4 или хотя бы толстый блокнот. А может быть, компьютер? Здесь они не так дороги и вполне доступны. А если попробовать? Ну хотя бы разок? А вдруг?

Нет!!! Он тут же отгонял от себя эту мысль, словно страшную крамолу – опять? В эти страшные, мучительные дебри? Опять к тяжелым раздумьям, бессонным ночам, мукам, терзаньям…

Да и для чего? Чего ему не хватает сейчас? Он сыт, доволен, одет и обут. Он давно забыл о черном и беспокойном районе, где начиналась ЕГО Америка. Теперь они снимали отличную квартиру – три комнаты, два санузла, огромный балкон, на котором его женщина высадила в ящиках розы. На балконе кресло и столик – сиди теплым калифорнийским вечерком, посасывай пивко и смотри на закат. Редкой, надо сказать, красоты. И машина у него теперь была новая, не «Мерседес», конечно, но вполне приличный и свежий «Форд». И продукты они покупали, не бросаясь к ярким ценникам с надписью «Акция» и не вырезая купоны из газет. А те, которые захотелось, – и в итальянской колбасной, и во французской кондитерской. И в рестораны – да каждую неделю! Хочешь – в китайский, хочешь – в японский. А если поностальгировать – плиз, в родной русский. А там под шашлычок или котлету по-киевски прилагалась и песня про родину, березовые ситцы и русскую удаль. Рядом с ним спокойная и нормальная женщина, которая не докучает, не требует, не ноет. Ее все устраивает. Скорее всего, она даже счастлива с ним.

Среднестатистическая женщина средних лет, получившая наконец мужа, дом, семью. Ей, слава богу, не нужны бешеные страсти и острые впечатления.

Все это было и, слава богу, прошло. Всему свое время! Их время сейчас – именно то, что они оба имеют. Стабильность. Уважение. Взаимную приязнь.

Кажется, вполне достаточно для немолодых людей, уставших от проблем и одиночества.

Жизнь, она ведь, по сути, проста.

Если, конечно, тебе самому не дана «дивная» способность ее усложнять.

А вот его, пожалуй, такой способностью бог не обделил – скорее всего. Так чего же ему, дураку, не хватало?

А ведь не хватало…

Потому что все чаще и чаще, словно муравьи, непрошено забравшиеся под брючину, закипало и начинало копошиться, лишая снова покоя и сна, все то, что всегда не давало ему жить спокойно, – недовольство собой и, собственно, несовершенством окружающего мира.

Она, совсем неглупая, частенько замечала его взгляд «в пространство», задумчивость, перемену настроения и бессонницу.

И думала: «Неужели опять? Опять все обрушится, обвалится, рухнет?»

Она была хорошо с этим знакома – первый муж скульптор, второй – переводчик. Третий, думала, таксист, простой водила, а оказалось – сценарист. Хоть и бывший. Да вдобавок и журналист, и «немножко поэт», – как шутил он сам.

И почему ей, такой простой и обычной, бог посылает таких мужчин? Странно даже. Она ведь совсем не для них.

А они – не для нее. Разве там, наверху, это не очевидно? Она вдруг подумала о своей родне – матери и сестре, живущих в маленьком селе в далекой Удмуртии. Живущих скудно, монотонно, почти в нищете. Мать поднимала их одна, отца девочки совсем не помнили. А вслед за ней «горе мыкала» и сестра, оставшись одна с двумя пацанами и на четвертом месяце беременности. И опять мальчишка! Так и тянули они, две замученные женщины, свой нелегкий воз. И ни на что не роптали. Ее они считали счастливицей и почти небожительницей – им совершенно искренне казалось, что в далекой сказочной Америке несчастливых не бывает. Ведь она так высоко взлетела, ну просто выше небес! И еще вспомнился разговор с матерью – мужики возле нас не держатся, судьба, видно, такая…