Самолет улетит без меня - Тинатин Мжаванадзе

Вообще, после ее смерти как-то все разъехалось в разные стороны. Она всю семью держала за шкирку, а теперь – каждый борется сам. Я вот тоже стараюсь, как могу.

Неужели мне повезет? Хорошая песня выходит, мелодичная. Булка кричит – давай старайся, я тебя точно проведу, только напиши, как ты умеешь, – чтобы мороз по коже! С моей песней этот недоделанный педик стал звездой, а меня ну разве что упомянул пару раз по телевизору – и на том спасибо! Все, теперь я песен дарить никому не буду, только продавать. Мне бы ребенка сюда привезти.

Тетки пугают – не отдаст тебе свекровь ребенка, вот увидишь. Она тебя для этого и с мужем поссорила, и из дому выгнала – ну как выгнала, это громко сказано, все не так было. Я сказала, что поеду домой, карьеру делать, а она – езжай на здоровье, только ребенок в школу ходит, так что ты пока устройся, потом посмотрим. Она же не верит, что я чего-то добьюсь!

Ну погоди, старая карга, я тебе покажу. Я вам всем покажу!!

К вечеру в дом подтянулись дед и Золушка, где их только носит целый день?!

Беру аккорды – здесь нужен свежий переход и модуляции. Дед снизу орет:

– Опять заскрипела – заткнись уже со своей музыкой, дай умереть спокойно!

Захлопываю дверь – так, что дребезжит посуда в серванте.

– Тихо ты! – Опять Золушка-миротворец, все бы ей молчать.

– А вот будет оркестр мою песню играть, так ему сразу захочется в телевизор попасть, хренушки тебе! – звонко ору я в окно, все равно он услышит – хоть и старый, а уши как пеленгаторы.

Пора ехать на конкурс. Все будет хорошо, а как же.

Моя дочка приехала! Она поедет со мной и будет за меня болеть, и сестрица-Золушка тоже. Все на нервяке, от этого без передышки говорим глупости и хохочем.

Хоть бы все прошло гладко. Но пока что повалили неприятности – ну, кто бы сомневался.

Во-первых, дочка заявила, что там у нее школа, друзья и кошки – и она со мной побудет только летом, а потом уедет. Злыдня, вся в бабку, моего ничего в ней нет. Успела-таки старая карга настроить ребенка против меня, успела.

Во-вторых, младшая тетка позвонила и сказала между делом, что оператор Слава женился. Ну и что?! Какая мне разница?

Все равно грустно – как можно так обращаться с людьми? Если бы я была парнем, никогда не морочила бы головы девочкам. Это большой грех. Девочки же такие наивные, всему верят. Господи, неужели какая-нибудь тварь мою дочку тоже будет обманывать? Но она не такая дура, как я – лишний раз бровью не поведет.

В-третьих, муж мой вообще не парится насчет конкурса. Ни разу не позвонил. Какой он после этого муж?!

– Ты у меня сейчас по ушам схлопочешь, – тетка иногда такая зануда бывает, ужас: подумаешь, разлила в холодильнике сок и не вытерла, я же нервничаю! – Правильно тебя свекровь поперла, я бы на ее месте…

Божечка, сделай так, чтобы все получилось! А потом я все буду делать правильно: и книжки дочке читать, и сок вытирать, и с мужем не ругаться, только сейчас – пусть повезет.

Я в финале. В голове шум, ничего не понимаю. Съемочная группа делает видео о финалистах: как они живут, какая семья, то да се. Поехали в наш городок, меня с собой взяли. А у меня из всей семьи дома только дедушка полоумный! Однако же перед камерой приосанился, сидит с прямой спиной, в чистом пиджаке и так складно говорит: она у нас с малолетства такая талантливая, мы ее всячески поддерживаем и желаем удачи.

Ха-ха, дедуль, ну ты артист!

Второй финалист – верченый столичный пижон. Песня у него какая-то странная, сразу отсюда свалить хочется, а не то что патриотизм и любовь к родине. И слова у него свои, а у меня – настоящая поэзия.

Булка говорит – у нас все шансы. Жюри, мол, твоя песня очень нравится.

Наконец этот страшный день настал.

Взяла у младшей тетки бижутерию к платью. Осталось три часа. Меня вот-вот разорвет на мелкие кусочки!

– Зачем меня мама на свет родила-а-а?! – Живот крутит, как будто лобио наелась и молоком запила. – И голова сковородкой прихлопнутая, и книжек я не читала, слов не хватает, что мне говорить на сцене?!

Старшая тетка меня красит и дает подзатыльники, чтобы я не дергалась.

– Совсем не читала, ни одной? – хладнокровно уточняет она, густо намазывая мне лицо тональным кремом.

– Читала. Одну! Под названием «Моя дорогая Лонда»! И греческую мифологию.

Тетка поднимает руки к небу:

– Не говори больше ничего, а то глаз выколю! Что такое – «Моя дорогая Лонда»?!

Когда я смешу кого-нибудь, меньше волнуюсь, поэтому шпарю дальше:

– Про любовь, про что же еще! И в паспорте у меня записано: место рождения – Хуло! А я совсем не там родилась. Чтоб мою маму приподняло и хлопнуло – все лучшее старшей дочери отдала: и мозги, и кольца, и запись в паспорте! А паспортистка за границей долго читала, потом спрашивает: «Так и писать: место рождения – Хуйло»?

– Почему мама тебя туда записала?! – изумляется тетка, зависая с кисточкой возле моего лица.

– А ее папа мой попросил – пусть, говорит, одна дочка будет рождена в городе, а вторая – в моей родной деревне! Подарок мне сделал папа дорогой, чтоб он в земле перевернулся!

– Что она несет?! Иди рот с мылом вымой, – ужасается тетка.

– Зачем я в этот конкурс подалась, я уже на три кило похудела!

– Заткнись, а то я тебя на пару часов сковородкой по башке вырублю, помолчишь хоть.

– Выруби! Выруби! У меня и так башка плоская, зато я эмоциональная!

Скорее бы все закончилось. Ничего уже не хочу: ни победы, ни сцены – только бы поскорее уехать домой и спрятаться.

Наверное, кто-то меня проклял при рождении. Всего один балл решил, что победа не моя. Всего один! До сих пор не верю, что я провалилась.

Без конца звонят родственники, друзья, возмущаются, верещат, уговаривают, а у меня – гудит в голове и горький вкус во рту.

– Такое только в нашей стране может быть: в жюри сидел брат конкурсанта! – Тетка от расстройства даже осунулась. – А я их за людей считала, козлов продажных!

Утром подорвались, чтобы успеть на скорый поезд. Дочка и сестра молчат, знают – лучше меня не трогать.

Булка вчера рвала и метала, можно подумать – что-то изменится. А я-то уже приз распределила! И квартиру сняла, и дочку в школу устроила, и деду долю подарила, и Золушке платье купила. Пшик, все улетело.

– Ничего, это последний провал перед взлетом, – сказал дядя, – твой талант никуда не делся.

В голове без конца прокручивается вчерашний вечер во всех подробностях. Как я устала от того, что ничего не взлетает. Лучше уснуть – вон Золушка дрыхнет, ей хоть бы что, не человек, а деревяшка.

За мокрым окном поезда пролетают столбы и деревья, сейчас я усну, и когда проснусь, впереди будут два месяца лета с дочерью. А потом она уедет.