Самолет улетит без меня - Тинатин Мжаванадзе

– Постный борщ на сегодня варим, нет? Дешево и сердито. Я кастрюлю в полотенца заверну, и до обеда не остынет.

– Помнишь, ты говорила, что твои рассказы имеют магическую силу?

– Когда я такое сказала, с ума сошла? Один раз просто совпало случайно. Написала про девочку – в универе еще, даже не рассказ, просто как дневник, и все получилось.

– Не врешь?

– Клара, как ты разговариваешь со старшими?! С чего вдруг вспомнила?

– Напиши про Миранду. Про маму. Ну чтобы у нее хоть что-то наладилось. А то живу беспризорная. У тебя своя жизнь, а все со мной нянчишься.

– Тебе со мной плохо, что ли? Хотя с мамой было бы лучше, конечно.

– Я не в этом смысле! Ну скажи – разве это нормально?!

Лика перевернула вспухшие оладьи. За окном порозовела полоска неба, и стало видно море вдалеке, между домами.

– Что ты хочешь, чтобы я написала? Оно должно само, понимаешь? Если я сделаю что-то неправильно, может получиться гораздо хуже. Лучше не трогать.

– Ну попробуй! А вдруг получится? Ну Ликушенька, ты мне как сестра, тебе меня не жалко? Пусть он, этот кретин, что-то решает, а то и не женится, и не отпускает.

Клара медленно расчесывала длинные черные волосы, и от ее ресниц падала тень на скулы.

– Салли постриглась, а я не буду. У нее два пера на голове, а у меня – смотри какая коса! Красивые же у меня волосы? Мама в молодости была похожа на Дикую орхидею, а я, по-моему, больше похожа.

– Не-a, ты лучше. Ты похожа на панночку из «Вия». Ладно, напишу чего-нибудь. Только это не быстро. Давай пей чай, второй раз кипятить, что ли?

– Из чего ты эти оладьи делаешь?

– Теплая вода, мука и сода. Ну и ванили каплю. Меня одна подруга научила – военный рецепт.

– Ууу, а при бабушке я икру есть не хотела, зажралась. И шоколада съедала по коробке! На спор один раз съела килограмм!

– Ага, это когда тебе скорую вызывали? Мо-лодееец…

Лика еле разогнула застывшие пальцы и положила ручку, звякнувшую о стеклянный стол. Дом немного согрелся – пар уже не валил при дыхании, но за долгое время, проведенное в неподвижности, кровь почти остановилась, еще немного – и начнется обморожение.

«…– Не уходи, – глухо сказал он, его лицо было неприятным и хмурым.

– Я не хочу тебя ни с кем делить. Разве это честно – держать меня на коротком поводке?! Как ты можешь просить меня об этом? Как?!

– Миранда, сколько раз тебе повторять – я не люблю ее, но я хочу детей, – он стиснул ее руки, и этот жест лишил ее последней воли, – ты ведь не сможешь родить мне ребенка.

– Почему? Я… Ты хочешь сказать, я слишком старая? – Миранда отшатнулась, как от пощечины.

– Мы столько лет вместе, и ничего не вышло. Ни разу.

Он отпустил ее и отошел к иллюминатору. Почему-то мужчины всегда отходят к окнам – как будто угрожая выброситься, если разговор станет слишком тяжелым.

Миранда вспомнила о дочери.

– Тебе мешает Клара? – догадалась она.

– Да при чем тут Клара – но это не мой ребенок, как ты не поймешь, – он снова начал раздражаться и по-прежнему не поворачивался к ней.

– Боже мой, – Миранда словно очнулась. Огляделась кругом, и воспоминание о презрительном взгляде стармеха при встрече на палубе хлестнуло ее, как плеткой…»

– Тьфу, что за дрянь, – Лика взялась за страницу, готовясь снова выдрать.

– Ну как ты тут? – Резкий оклик заставил ее вздрогнуть и захлопнуть блокнот. – Перевод делаешь?

– Нет, слезоточивый газ, – саркастически отозвалась Лика. – Заикой можно стать! Чего ты крадешься, хоть постучи сначала.

– Мама звонила, знаешь? – оживленно застрекотала Клара, стаскивая сапоги. – Я к деду заходила, она ему сказала, что скоро едет. Правда, голос был как у Буратино, наверное, опять разбежались. Ну и слава Богу!

– Правда?! – побледнела Лика.

– Представляешь – должна была еще месяц там торчать, а уже едет!

– Это хорошо, – деревянным голосом отозвалась Лика, вставая из-за стола. – Мне надо выйти ненадолго. Прогуляюсь и приду.

«Миранда, прости меня, – думала она, стоя на берегу зимнего моря. Какая-то парочка вдалеке перебирала гальку у самого прибоя, бродячая собака трогала носом выброшенную на берег рыбу. – Я хотела, хотела, чтобы все закончилось хорошо, писала и рвала, и начинала заново, но не выходит, понимаешь? Ничего не получается. Не поддается. Все решено наверху.

Прости меня».

Если вы женского пола, родилась и выросли в городе Б., вы – с вероятностью 99 % – ставите своей первой жизненной задачей выйти замуж. Один раз и навсегда.

Дневник.

Такое-то число такого-то месяца. Зоя

Кстати, про наших, то есть Мирандиных соседей.

Чаще всего забегают Зоя и Шавлиси.

Про него – потом, он выделяется среди наших знакомых, как подсолнух среди маргариток.

А Зоя и ее история – нечто удивительное.

Она курдянка, похожа на Кармен: высокая, черноволосая, яркая. В юности вышла замуж и развелась. А потом она повстречала кавалера из так называемой хорошей семьи, и они влюбились друг в друга.

Стали жить вместе, родили мальчика, и все это при полном неодобрении семьи молодого человека. Назовем его, скажем, Дурсун. Особенно лютовала мать – слегла и объявила, что не встанет, пока он не бросит свою разведенную чернавку и не вернется домой.

Они хотели ему добра. Так оно всегда бывает.

Зоя сказала, что сама его отпустила, не хотела счастья такой ценой. Дурсун ушел и женился на выбранной матерью девушке и прожил с ней несколько лет.

Перед женитьбой он рассказал невесте, что у него уже есть жена и ребенок. Наверное, совсем дурочка была девушка – решила, что это обычное дело, и со временем она станет главнее.

Зоя продолжала растить сына одна.

Иногда замечала, что незнакомая молодая женщина подходит к забору ее дома и смотрит на них с маленьким сыном. Не улыбаясь и не пытаясь заговорить, просто стоит и смотрит.

– Однажды я сама подошла к ней и пригласила в дом, она убежала, – сказала Зойка.

Законная жена ушла от Дурсуна спустя четыре года ничем не примечательного брака, и оказалось, что за все четыре года он так до нее и не дотронулся: спал на полу.

А теперь Дурсун вернулся к своей семье и не пытается помириться с матерью.

По слухам, его запасная молодая жена снова вышла замуж, и новобрачный, обнаружив невинность невесты, бегал по деревне всю ночь и орал от радости.