Правила одиночества - Самид Агаев

Голос в телефонной трубке произнес:

— Здравствуйте, это Маша.

— Я узнал. Здравствуй. Как дела?

— Узнали, я очень рада, дела ничего. Можно я приеду к вам, только не задавайте глупых вопросов, типа — зачем.

— Хорошо, не буду, только ты без вопросов объясни цель своего визита.

— Я забыла у вас свои вещи, хочу забрать.

— Чтобы забрать вещи, надо их сначала привезти, что-то я не припоминаю, чтобы ты ко мне с вещами приезжала.

— Я имею в виду свою одежду: шорты, майку, я в них убиралась.

— Ну что с тобой делать, приезжай как-нибудь.

Через несколько минут после этого разговора в дверь позвонили. Удивленный Ислам отпер дверь и увидел на пороге Машу, она была накрашена, и от этого казалась вульгарной. Губы ее кривила обычная усмешка.

— Однако быстро ты обернулась, — заметил Ислам.

— Вы же сами сказали приезжай. А я снизу звонила.

— Знаешь анекдот про Насреддина, как он стоял у своей ограды и вдруг увидел проезжающего мимо всадника, который поздоровался с ним. В ответ Насреддин в лучших традициях восточного гостеприимства пригласил его спешиться и отдохнуть в его доме. Путник же, вместо того чтобы, как принято там же, на Востоке, поблагодарить и отказаться, тут же соскочил с коня и спросил: «Куда мне привязать свою лошадь?» «К моему слишком длинному языку», — ответил смущенный Насреддин.

— Намек не поняла, — заявила Маша. Она стянула с себя курточку, прошла в ванную стала мыть руки.

— Двадцать лет назад девушки были более догадливы, — сказал Караев, — и более обидчивы.

— Мне все равно, какие были девушки в ваше время, — невозмутимо произнесла Маша, — наше поколение делает что хочет, и я считаю это правильным, у нас нет комплексов.

Она вытерла руки и прижалась к Исламу.

— Кажется, мы расстались, — осторожно заметил Ислам.

— Ну и что, долгие проводы — короткие встречи.

— Ну и где же твои вещи, разрешите полюбопытствовать?

— Слушайте, не будьте занудой, у меня нет привычки разбрасываться своими вещами. Мне нужен был повод, вот и все.

Обезоруженный ее искренностью, Ислам только усмехнулся. Он мягко отстранил девушку, пошел в гостиную и сел в кресло. Маша последовала за ним.

— Ну, что скажете? — спросила она. — Я жду приговора суда.

— Повинную голову меч не сечет, — ответил Ислам.

— Знаете, какое ваше качество мне больше всего нравится? Мудрость!

— Обойдемся без лести, садись.

Маша подошла и села к нему на колени.

— Не сюда, на диван, — сказал Ислам, с трудом сдерживая улыбку.

— Вы же не уточняли, куда именно я должна сесть, — пояснила Маша. Она пересела на диван.

— Ну, — спросил Ислам, — что делать будем?

— Хотите, я вас в шахматы обыграю, — предложила Маша.

Ислам покачал головой.

— Почему?

Ислам пожал плечами.

— Боитесь?

Ислам утвердительно кивнул.

— Вот как я вас запугала, ну, а все-таки, почему не хотите?

— Текилы нет.

— А при чем здесь текила?

— Ты же сама говорила, шахматы, текила и секс. Короткая у тебя память.

— Действительно… Блин, сама не помню, что говорила. А скажите, хорошее название для фильма — «Шахматы, секс и текила». Прямо как «Карты, деньги, два ствола». Или «Хороший, плохой, злой».

— «Огонь, вода и медные трубы», — подсказал Ислам.

— А это чей фильм, че-то я не помню?

— Советский, сказка такая есть.

— Слушайте, Совдепия вам прям покоя не дает.

— Не Совдепия — память.

— Ну если про память, тогда расскажите мне, что было дальше с вашим другом и той армянкой?

— А ничего не было, они расстались.

— Ас вами было что-нибудь подобное тем летом?

— Было, но почему ты сказала — тем летом?

— Это же было последнее лето перед армией, а после армии вы сразу приехали в Москву.

— Я все время забываю, что ты экономист, дока по части расчетов. Действительно, это было последнее лето.

— Расскажете?

— Если ты придумаешь для него название.

— Интересно, откуда же я знаю, про что вы будете рассказывать, хотя что тут думать — он так и должен называться: «Последнее лето юности».

— Быть посему, — согласился Караев и немедленно приступил к рассказу.