Танец с жизнью. Трактат о простых вещах - Олеся Градова

Я впервые ехала по МКАДу со скоростью 40 километров в час. Водители пытались придать моей «Мазде» ускорение нервными гудками, но мне не хватало смелости, чтобы сильнее надавить на газ. Плохие предчувствия заставляли меня тянуть время.

Левой рукой я держала руль, а правой старалась коснуться Дамира, его руки. Мне нужна была его поддержка. Когда раньше он брал мою ладонь в свою, я чувствовала, что мы одно неразрывное целое. Но сейчас я не чувствовала ответа.

— Дамир, я боюсь. Может быть, не поедем? Вернемся к тебе. Есть вещи, которые лучше не знать.

— Ты можешь вернуться, разворот через триста метров…

Я брала правее, но, не притормаживая, ехала дальше.

— Если речь идет о ребенке, наверное, надо набраться сил. Но я дрожу и мне страшно. Посмотри, руки холодные…

Я смотрела на его профиль — напряженный и какой-то отстраненный. Что ему сказал Антон? Что будет теперь с нами? Он становится все более и более чужим, чем дальше на юг Москвы мы уезжаем от нашего «Северного Гоа». Я как будто прощалась с ним, пытаясь запомнить любимые черты, искорки в темных, как ночное небо, глазах. Но не было больше этих отблесков, которые, как мне казалось, рождает любовь. Рука была твердой и холодной. Мой разум метался — в какую истину мне откроют дверь, в какую бездну заставят заглянуть, я так боюсь подойти к краю неизвестности. Этот человек стал дорог мне. Я всегда и всем была чужой. Никто не пытался понять меня, да и я никого не впускала в свою душу. Дамир хотел знать обо мне все — про мою работу, о чем я думаю, мечтаю, к чему стремлюсь. С любым мужчиной ранее я чувствовала себя в гостях, и только с Дамиром впервые ощущала себя дома. Словно никуда уже не надо идти и это конечная станция моего пути.

Никогда ранее не было ощущения, что я хочу остаться, никуда не уходить. Выйти на улицу, сориентироваться в окружении магазинов и овощных лавок и на следующий день поздороваться с соседями. А здесь, как мне казалось, я обрела СВОЙ дом, нашла эту точку на карте. Свое «Северное Гоа».

Разговор

Мы подъехали к дому. Я предложила перекурить. Как последняя сигарета перед расстрелом, перекур был слишком коротким. Антон открыл дверь, и я поставила туфли в коридоре. Он предложил мне кофе без молока. У него никогда нет молока. А я не пью горький кофе. Но сейчас я согласилась…

— Дамир, может, ты сходишь в магазин, купишь молока и чего-нибудь сладкого, мне, кажется, нам лучше пообщаться тет-а-тет.

Мы остались вдвоем. Я сидела на том же потертом диване, разглядывая артефакты на стенах и не зная, как начать. Он тоже начал издалека:

— Расскажи о своей семье.

— Да нет никакой семьи. Я и ребенок, вся семья. Родителей давно похоронила.

— А сестра?

— Мы с ней редко видимся. Очень разные. Она не принимает моего образа жизни. Я не всегда понимаю ее. Она кажется мне слишком умной, а я ей кажусь легковесной. Знаешь, как она называет меня? Богиня Кали — танцующая на телах убиенных мужчин… Знала бы она, сколько раз они убивали меня… Я же никому из них не причиняла зла. Даже если уходила, старалась сделать это «бескровно».

— Она ведь счастливей тебя, правда?

— Наверное… Она несколько раз была замужем. Все мужчины ее жизни становились ее мужьями. Такая особенность — она бросала одного ради другого, потом его постигала та же участь.

— Получается, что богиня Кали — это она?.. — тень улыбки скользнула по лицу Антона.

— Расскажи, что случилось с ней года два назад. Я имею в виду что-то необычное.

— Я даже не знаю. Ну, для меня необычным показалось, что она неожиданно начала богатеть. То есть откуда-то посыпались какие-то гранты, гонорары, она всегда занималась наукой, ее область — исследование мозга. Вроде как подтвердились какие-то ее научные гипотезы. Одно время она участвовала в проекте «Дети Индиго».Изучала скрытые возможности человеческого мозга. Ездила в тунгусскую тайгу, читала книгу Зоар, Всея Светную грамоту, искала Шамбалу, но все это не было областью ее научных интересов, скорее хобби. Мы мало общались последние годы, с тех пор как умерла мать. Она как бы вычеркнула меня из жизни.

— Подумай, почему она не общается с тобой?

— Я же сказала, мы очень разные. У меня светская жизнь, а она живет в лаборатории, ставит опыты, ездит на научные семинары. Некоторые из них мне кажутся не совсем научными, если честно…

— А тебе не кажется, что она понимает, что ты несешь родовое проклятие, и, чувствуя вину, боится разделить эту ношу с тобой?

— Антон, я помню, она говорила несколько раз… «Это твой крест, и ты должна его нести»,но я не помню контекста. Кажется, это было в тот момент, когда тяжело заболела моя мать. У нее не было шансов выкарабкаться, и я была единственная, кто ухаживал за ней, — я кормила ее, делала уколы морфия, когда боли становились невыносимы… Она тогда первый раз произнесла: «Это твой крест». Потом еще несколько ситуаций было, когда я пыталась на что-то пожаловаться, но она не хотела вникать. И еще какое-то странное слово она говорила: «Отработчик». Да, так и говорила: «Ты отработчик».

— Я не исключаю, что твоя сестра знает больше, чем говорит.

— Она и на картах Таро умеет гадать. Правда, сколько я ее ни просила, она отказывалась в довольно резкой форме.

— Она скрывает от тебя и от всех. Область ее действительных интересов — черная магия. Отсюда ее знания, отсюда те изменения, которые происходят в ее жизни. Таро, Шамбала — это всего лишь пути познания Истины. Видимо, каким-то своим путем она пришла к истинному Знанию. Потому что в наших картотеках нет о ней никакой информации.

— В каких еще картотеках?

— Все настоящие маги, кроме откровенных шарлатанов и самоучек, состоят на учете в ФСБ. Мы все подконтрольны, и иногда власть прибегает к нашим возможностям для решения различных вопросов. Им нужно манипулировать сознанием как отдельных людей, так и целых социальных групп. Они организуют секты, массовые самоубийства, с помощью террора сеют страх. И для этого им нужны люди, которые владеют информацией и умеют с ней работать, способны использовать технологии для того, чтобы управлять.

— Антон, магам нужна личная сила, которую они получают от обычных людей. А этим что нужно?

— Маг работает с отдельными людьми, а этим нужна сила в промышленных масштабах.

Я задумалась. Чем-то и моя работа была похожа на магию — влияние на общественное мнение, на поведение отдельных социальных групп. Только я использовала для этого воздействия средства массовой информации… Хотя хрен редьки не слаще.

— У тебя дома нет разбитого зеркала или стекла?

— Нет, ничего… Хотя постой… Я на прошлой неделе увидела, что в комнате моего сына разбита форточка. Я тогда пытала его — испугалась, что они баловались огнестрельным оружием, но он сказал что-то про мяч…

— Когда бьется окно, значит, что-то уходит из дома. Что-то хорошее уходит, а плохое приходит. Ты думаешь, что это случайность, но это Знак…