Книжная девочка - Мария Воронова

Обостренным чутьем несчастного ребенка Женя понимала, что разглядывание этих фотографий раздражает Наталью Павловну, ей неприятно, что ребенок чужой крови копается в истории ее семьи. Но со временем это раздражение прошло, ведь снимки не интересовали никого, кроме Жени. А для нее старые фотографии подтверждали: мир, описанный в любимых ею романах, действительно существовал.

Женя осторожно провела рукой по корешкам альбомов. Их она оставит «на сладкое».

Устроившись в эркере, она открыла серовато-синюю обложку. От альбома пахло старой канцелярией и немножко пылью. На первой странице оказалось всего одно фото: девушка на лыжах. Не та красавица с фотопортрета, другая, а снимок значительно старше. Чувствовалось, что он сделан с радостью и любовью, в нем читалось движение и свежесть зимнего морозного утра.

Пружинисто присев, девушка спускалась с небольшой горы. Азартная улыбка, взгляд не в объектив, а вдаль…

Настоящая аллегория, улыбнулась Женя, не зря эта фотография открывает альбом. Юная девушка радостно и уверенно стремится во взрослую жизнь. На следующих страницах было еще несколько снимков с лыжни, потом та же девушка была сфотографирована с подругами, очевидно, возле института, но Женя не смогла опознать, какого. А вот время можно было угадать. Широкобедрые красавицы с колечками волос на щеках наводили на мысль о шестидесятых.

А вот появляется симпатичный молодой человек. Сначала просто стоит рядом, потом обнимает девушку за талию. Очень хорошая фотография – та же пара на фоне памятника затопленным кораблям в Севастополе, это место Женя узнала без труда. Дальше серия снимков, обязательных для романтического путешествия. На пляже – на скале – в воде – под пальмой – в музее.

Наверное, это свадебное путешествие, подумала Женя. Во времена черно-белых фотографий девушки редко катались просто так с парнями на море. Снимков со свадьбы не было, наверное, они хранились отдельно.

А дальше радость уходила из альбома… Молодой человек исчез, исчезла и улыбка с лица девушки, уступив место морщинкам, прибавлявшимся на каждом новом снимке. Альбом пополнялся от случая к случаю, фотографиями субботников и застолий.

Фото из роддома. Небольшая толпа вокруг юной счастливой матери. Женя еле узнала бывшую девушку, а теперь строгую женщину средних лет, на периферии снимка.

Кем ей приходится младенец в кульке с бантом? Трудно сказать, но, похоже, строгая женщина любила этого ребенка. Женя пересмотрела альбом сначала. Так и есть. Фото с молодым человеком наклеены аккуратно, по линеечке, видно, что их старались расположить красиво. А те карточки, где она одна, сунуты небрежно, просто чтоб не выбрасывать. Но потом появляются снимки ребенка, девочки, и хозяйка альбома снова старается.

Бедная девушка, не очень радостную ты выбрала лыжню… Сколько тебе было отмерено счастья, прежде чем ты стала одиночкой, привязавшейся к чужому ребенку?

Женя сразу догадалась, что эта девочка – будущая красавица с фотопортрета. У нее очень рано определились черты лица, вопреки известному мнению, что красивые девочки вырастают в обычных женщин, и наоборот. Женя засмеялась и украдкой погляделась в черное зимнее окно. Она тоже мало менялась с возрастом, родилась серенькой мышкой, ею же и выросла. Но Костя полюбил ее именно такой…

Фотографии – иероглифы памяти, их прочтет только тот, кто знает.

Альбом не прояснил даже профессии своей хозяйки. Промелькнула одна фотография: она, в облегающем свитере с высоким воротом и в крупных бусах, стоит возле окна без занавески. Казенного вида кактус и стопка скоросшивателей на подоконнике подсказывали, что снимок сделан на службе, но род деятельности оставался неясным.

Так же как и отношение к загадочной красавице. Понятно было только, что она не дочь хозяйки альбома. А кто? Племянница? Дочь подруги? Соседка?

Девочка взрослела, технологии совершенствовались. На смену черно-белым пришли цветные снимки, но их стало меньше. Раньше фотолюбители проявляли и печатали у себя дома в ванной, а цветные пленки приходилось сдавать в ателье. Женя еще помнила эти ателье, она бывала там с мамой совсем малышкой.

Не зная фактов, Женя составила такое мнение по лицам на фотографиях: хозяйка альбома – добрый человек, из тех женщин, что, не став «спутницами жизни», становятся спутницами чужих семей.

Это редкость теперь, но Жене были известны семьи, в которых хватало такта и великодушия, чтобы одинокая сестра или тетушка не чувствовала себя одинокой.

А вот что касается девочки… Красота подсознательно ассоциировалась у Жени с вредностью и заносчивостью, так что девочка ее заинтриговала, хотя, пожалуй, и не нравилась ей.

Женя перевернула страницу и даже вздрогнула – такой энергичной была следующая фотография. Сделанная явно случайно, ведь такая улыбка не бывает постановочной, так же, как и льющаяся из глаз радость.

Это было вообще очень радостное фото – яркое, светлое, в солнечных зайчиках.

Взрослая девушка в синем пиджаке, который мог быть школьной формой, застигнута врасплох.

Наверное, ее окликнули и сняли в ту секунду, когда она увидела фотографа и обрадовалась ему.

Немного растрепанная, воодушевленная летним солнечным днем и ароматом сирени, ветки которой видны на заднем плане.

Кто же был там, по ту сторону объектива, кому она улыбалась так нежно и открыто?

Ответа на этот вопрос было уже не получить.

А на следующей странице – свадебная фотография… Увидев ее, Женя вздрогнула: лицо жениха, стоявшего рядом с улыбающейся красавицей в белом платье, было выжжено.

Дыра с закоптелыми краями…

Женя поскорее перевернула страницу. Напрасно. В альбоме оставалось немного фотографий, и все они были жестоко изуродованы.

Там, где молодого человека не удалось откромсать от снимка целиком, ему вырезали лицо, а на групповых снимках так густо закрашивали черной пастой, словно хотели уничтожить.

Это произвело на Женю очень тягостное впечатление, и она захлопнула альбом.

Сколько ни уничтожай снимки, прошлое не изменишь, вспомнились ей слова мужа.

Наверное, можно только перестать его ненавидеть и принять таким, каким оно было.

Но разве может она судить? Да, в ее жизни случилось горе, она рано потеряла мать, но люди всегда были к ней добры и не давали повода для ненависти.