Белые зубы - Зэди Смит

— Хреново дело. Что ж, тогда давай в четыре. Хреново дело. — В этом весь Арчи. Потрясающее самообладание.

Придя в бильярдную в 4:15 и не найдя его там, Самад в отчаянии обгрыз все имевшиеся у него ногти и рухнул на стойку, уткнувшись носом в горячее стекло, за которым хранились помятые гамбургеры, а взглядом — в открытку с восемью красотами графства Антрим.

От горячей витрины его лопаточкой отодрал Микки — повар, официант и хозяин заведения; он гордился тем, что знал по имени каждого посетителя и сразу мог распознать, если кто бывал не в духе.

— Осторожно.

— Привет, Микки, как жизнь?

— Как прежде, потихоньку. Но я-то ладно. А вот что такое с тобой стряслось, дружище? А? Я за тобой давно наблюдаю, как только ты вошел. Тебя будто дерьмом облили. В чем дело, расскажи дядюшке Микки.

Самад застонал.

— Да ладно тебе. Ты ж меня знаешь. Я сочувствующий представитель службы сервиса, рот до ушей, мать его так, и, знаешь, я бы тоже нацеплял красный галстучек и красную шапочку, как те пижоны у мистера Гамбургера, если б моя чертова головенция была чуток поменьше.

Микки не преувеличивал. Голова у него была такая огромная, как будто его прыщам однажды стало тесно и они потребовали себе дополнительное пространство.

— Так в чем беда?

Самад взглянул на его большую красную голову.

— Я всего лишь жду Арчибальда, Микки. Не волнуйся, пожалуйста. Все наладится.

— Рановато чуток, а?

— В смысле?

Микки обернулся и взглянул на циферблат, с незапамятных времен заляпанный окаменевшей яичной жижей.

— Рановато чуток, говорю! Для вас со стариной Арчи. Обычно я вас жду в шесть. Одна порция яичницы с картошкой, бобами и грибами. И один омлет с грибами. Варианты зависят от времени года.

Самад вздохнул.

— Нам нужно о многом поговорить.

Микки вытаращил глаза.

— Снова заведете об этом, как его там, Манги Панди? Кто в кого пальнул, кто кого повесил, «мой дед командовал пакистанцами» — и кому это, на фиг, сдалось? Ты отпугиваешь посетителей. Ты вызываешь… — Микки полистал свою новую библию: «Пища для ума: руководство для владельцев и сотрудников ресторанного бизнеса. Раздел „Покупательская стратегия и покупательский пиар“». — Ты вызываешь синдром многословия, который отвлекает этих балбесов от вкушения пищи.

— Нет, Микки. Сегодня мы будем говорить не о моем пра-дедушке. У нас другие заботы.

— Чертовски благодарен. Синдром многословия — так-то. — Микки любовно похлопал ладонью по книге. — Здесь обо всем есть. За такую четыре девяносто пять не жалко выложить. Может, насчет муллы захочешь сообразить? — Он указал на подвал.

— Я мусульманин, Микки, и больше такими делами не увлекаюсь.

— Да, конечно, все мы братья, но у человека должна быть жизнь. Так ведь? А?

— Не знаю, Микки, может, и нет.

Микки крепко хлопнул его по плечу.

— Конечно, должна! Я всегда говорил моему брату Абдулу…

— Которому?

В большой и взрывоопасной семье Микки существовала традиция называть всех сыновей Абдулами, дабы научить их не заноситься и быть как все, что было чудесно и замечательно, но в юные годы их совместного проживания создавало путаницу. Однако дети не растерялись и придумали к арабскому имени английский хвост.

— Абдул-Колину.

— Ясно.

— Так вот, знаешь, Абдул-Колин слегка двинулся на религии — ЯИЧНИЦА С БОБАМИ, КАРТОШКОЙ И ТОСТАМИ, — бородищу отпустил, не пьет, не трахается, не ест свинину. Хреновые дела, доложу тебе. Держи, голова.

Абдул-Микки протянул тарелку с нездоровыми углеводами старому сморчку, который так высоко натянул свои штаны, что, казалось, они покроют его с головой.

— И как ты думаешь, где я наткнулся на Абдул-Колина на прошлой неделе? Да у Микки-финна на Харроу-роуд, и я ему тогда сказал: «Ой, Абдул-Колин, не свезло, похоже, твоим фиговым книжкам», а он мне и говорит, весь такой важный, с бородой, говорит, значит…

— Микки, Микки, давай мы отложим эту историю до следующего раза… просто я…

— Ага, конечно. Сам не пойму, какого черта лысого я к тебе лезу.

— Будь добр, передай Арчибальду, когда он появится, что я сижу в кабинке за пинболом. Да, и мне как обычно.

— Но проблемо, приятель.

Минут через десять дверь отворилась, и Микки, оторвавшись от главы шестой «Муха в супе: улаживание конфликтов, касающихся здоровья», увидел, как с дешевым портфелем в руке к стойке приближается Арчибальд Джонс.

— Это ты, Арчи. Как сгибательный бизнес?

— А, как всегда. Ком си, ком са. Самад здесь?

— Здесь ли он? Ты еще спрашиваешь! Он, твою мать, полчаса уже тут болтается, как говно в проруби. Весь будто дерьмом облитый. Так и хочется взять скребок да почистить.

Нахмурившись, Арчи поставил портфель на стойку.

— В плохом настроении, говоришь? Между нами, Микки: я за него беспокоюсь.

— Ты еще в чистом поле это крикни, — буркнул Микки, которого расстроило вычитанное в главе шестой утверждение, что тарелки следует ополаскивать горячей водой из-под крана. — Топай давай в будку за пинболом.

— Спасибо, Микки. Да, мне омлет с…

— …грибами. Знаю я.

Арчи двинулся по покрытому линолеумом проходу.

— Привет, Дензел, здравствуй, Кларенс.

Дензелом и Кларенсом звали двух положительно грубых сквернословов-ямайцев лет восьмидесяти. Дензел был немыслимо толст, Кларенс чудовищно худ, их жены и дети умерли, и остаток дней они проводили, сидя в одинаковых фетровых шляпах за угловым столиком и играя в домино.

— Че там этот хмырь сказал?

— Поздоровался.

— Он че, не видит, что ли, что мы играем?

— Не, не видит! У него дырка вместо лица. Где уж ему всякие мелочи замечать?

Арчи действительно пропустил их слова мимо ушей и пробрался в будку на свое место напротив Самада.

— Не понимаю, — сказал Арчибальд, продолжая прерванный телефонный разговор. — Ты их в воображении видишь или на самом деле?

— Это же просто. В первый раз, в самый первый, я их правда увидел. Но с тех пор, Арчи, все эти несколько недель я, когда с ней встречаюсь, снова их вижу — просто галлюцинации какие-то! Даже когда мы… Вижу. Смотрят на меня и улыбаются.

— Может, ты просто на работе перетрудился?

— Слушай, что я тебе говорю, Арчи: я вижу их. Это знак.

— Сэм, давай будем говорить только о том, что было на самом деле. Когда ты их действительно увидел, что ты сделал?