Менялы - Артур Хейли

Интересно, это ему показалось или девушка действительно сделала ударение на слове «все»? Он одернул себя: надо надеяться, что это не так. Но если она все же сделала ударение, то подтекст был ошарашивающим.

– Забыла упомянуть ещё две вещи, – сказала Эйврил. Прелестная и грациозная, она направилась к двери, собираясь уйти. – Если я вам зачем-либо понадоблюсь, пожалуйста, нажмите кнопку номер семь на телефоне.

– Благодарю вас, барышня, – пробурчал Хейворд, – но сомневаюсь, что я воспользуюсь этим. Ее это словно бы и не задело.

– И ещё одно: по пути на Багамы мы ненадолго приземлимся в Вашингтоне. Там к нам присоединится вице-президент.

– Вице-президент «Супранэшнл»?

Она посмотрела на него с издевкой:

– Нет, глупый вы человек. Вице-президент Соединенных Штатов.

* * *

Четверть часа спустя Большой Джордж Куотермейн спросил Роско Хейворда:

– Христа ради! Что это за муть ты пьешь? Мамочкино молочко?

– Это лимонад. – Хейворд поднял стакан, рассматривая бесцветную жидкость. – Я в общем-то люблю его.

Глава «Супранэшнл» пожал своими массивными плечами.

– Каждому нравится своя отрава. Девочки за вами обоими ухаживают?

– По этой части жалоб нет, – хмыкнув, ответил Харольд Остин. Как и остальные, он сидел, удобно откинувшись в кресле прекрасно обставленного главного холла «707», блондинка же, которая представилась Реттой, сидела, свернувшись клубочком, на ковре у его ног.

– Стараемся изо всех сил. – мило сказала Эйврил. Она стояла за креслом Хейворда, легонько поглаживая его по спине. Он почувствовал, как её пальцы задержались на затылке, затем двинулись вниз.

За несколько мгновений до этого в холл вошел Джи. Джи. Куотермейн во всем великолепии малинового махрового халата с белым кантом и вездесущей, огромного размера вышитой буквой «Кью». Совсем как римского сенатора, его сопровождали аколиты – молчаливый, с жестким лицом мужчина, скорее всего массажист, в спортивном белом костюме и ещё одна девица с тонкими чертами японки, в ладно скроенной бежевой униформе. Массажист и девушка проследили за тем, чтобы Большой Джордж уселся в явно только ему предназначенное широкое, похожее на трон кресло. Затем третий персонаж – уже знакомый мажордом, словно волшебник, поставил перед ними охлажденный мартини и вложил бокал в уже протянутую руку Джи. Джи. Куотермейна.

Хейворд ещё больше, чем в предыдущие разы, убедился, что имя «Большой Джордж» во всех отношениях подходило Джи. Джи. Физически их хозяин был человек-гора – по меньшей мере шести с половиной футов роста, с грудью, руками и торсом, напоминавшими деревенского кузнеца. Голова его была в полтора раза больше, чем у многих других мужчин, и черты лица были соответствующими – выпуклые, большие темные глаза были цепкие и быстро перебегали с предмета на предмет, рот с крупными губами выдавал волю и привычку командовать – совсем как сержант морской пехоты на учениях, только команды он отдавал более серьезные. Ясно было, что внешняя веселость этого человека могла в один миг смениться взрывом недовольства.

Тем не менее он не был груб. Под запахнутым халатом бугрились мускулы. Хейворд также заметил, что на лице Большого Джорджа не было жировых складок, а массивный подбородок не обрамляли обвисшие складки. Живот его был плоским и крепким.

Что до остальных достоинств, то его корпоративные интересы и аппетиты ежедневно обозревались в деловой прессе. А образ его жизни на борту этого самолета ценой в двенадцать миллионов долларов был поистине королевским.

Массажист и мажордом тихо исчезли. Их сменил, подобно очередному персонажу на сцене, повар – бледный, взволнованный, похожий на карандаш человек в безукоризненно белой одежде и высоком поварском колпаке, касающемся потолка каюты. «Интересно, – подумал Хейворд, – сколько же на борту обслуги?» Позже он узнал, что их было шестнадцать.

Повар застыл, как струна, подле кресла Большого Джорджа, протягивая огромную папку из черной кожи с рельефно выдавленной золотой буквой «Кью». Большой Джордж не обращал на него внимания.

– Эти беспорядки в вашем банке. – Куотермейн обращался к Роско Хейворду. – Демонстрации. Все такое прочее. Удалось все уладить? Вы прочно стоите на ногах?

– Мы всегда прочно стояли, – сказал Хейворд. – Это никогда не находилось под вопросом.

– Рынок думал иначе.

– С каких пор рынок ценных бумаг стал точным барометром чего бы то ни было?

На лице Большого Джорджа промелькнула улыбка, и он повернулся к маленькой японочке:

– Лунный Свет, принеси мне последние сводки по «ФМА».

– Хорошо, миста Кью, – ответила девушка и вышла.

Большой Джордж кивнул в направлении, куда она скрылась.

– Никак не научится произносить Куотермейн. Постоянно называет меня «миста Кью». – Он улыбнулся. – Впрочем, со всем остальным справляется отлично.

– Сообщения о ситуации в нашем банке, которые вы слышали, касались пустякового инцидента, раздутого до крайности, – быстро проговорил Роско Хейворд. – Вдобавок это случилось в момент перестановок в руководстве.

– Но вы, ребята, не выстояли, – настаивал Большой Джордж. – Вы позволили агитаторам со стороны добиться своего. Вы смягчились и отступили.

– Да, это так. И буду откровенен: мне не понравилось принятое решение. Я, собственно, выступал против.

– Сопротивляться! Постоянно бить ублюдков и справа и слева! Никогда не отступать! – Глава «Супранэшнл» допил свой мартини, и словно из-под земли появившийся мажордом взял пустой стакан и вложил ему в руку полный, с запотевшим стеклом.

Повар по-прежнему стоял в ожидании. Куотермейн продолжал не замечать его. Ударившись в воспоминания, он пробурчал:

– Около Денвера у меня было небольшое сборочное производство. Постоянные неприятности с рабочими. Требования о повышении оплаты сверх всякой меры. В начале этого года профсоюз объявил забастовку, последнюю в ряду многих. Я сказал нашим людям – дочерней компании, которой принадлежит заводик, – чтобы предупредили этих сукиных детей, что мы их закроем. Никто нам не поверил. Ну мы все изучили, подготовились. Перевезли детали и заготовки на предприятие наших других компаний. Они продолжили производственный процесс. А в Денвере мы закрыли завод. И больше ни завода, ни работы, ни жалованья. Сейчас все они – рабочие, профсоюз, городские власти Денвера, правительство штата, сами знаете, на коленях умоляют нас снова открыть предприятие. – Он попробовал мартини, затем великодушно сказал:

– Ну что ж, может быть, мы так и сделаем. Откроем другое производство и на наших условиях. Но мы не уступили.

– И правильно сделали, Джордж! – сказал достопочтенный Харольд. – Нужно, чтобы больше людей занимало такую позицию. Проблема в нашем банке, правда, была несколько другой. В некотором смысле мы до сих пор находимся в подвешенном состоянии после смерти Бена Росселли, как вам известно. Но к весне будущего года большинство членов совета директоров надеются видеть Роско прочно у руля.