Менялы - Артур Хейли

Уэйнрайт отыскал пьющего уголовника, известного ему только как «Вик», который готов был пойти на риск за денежное вознаграждение. У них уже состоялось тайное свидание, обставленное с тщательно разработанными предосторожностями. Намечалось ещё одно.

Уэйнрайт от души надеялся посадить изготовителей фальшивых кредитных карточек на скамью подсудимых, как он это сделал с Майлзом Истином.

* * *

На следующей неделе, когда Истин ещё раз предстал перед судьей Андервудом – на этот раз для приговора, Нолан Уэйнрайт был единственным представителем «Ферст меркантайл Америкен» в суде.

Подсудимый по указанию судебного клерка уже стоял перед присяжными, а судья, не торопясь, ещё раскладывал бумаги – он отобрал несколько документов и положил их перед собой, затем холодно посмотрел на Истина.

– Вы хотите что-нибудь сказать?

– Нет, ваша честь. – Голос был еле слышен.

– Я получил донесение от инспектора, осуществляющего надзор за условно осужденными. – Судья Андервуд замолчал и пробежал глазами одну из бумаг. – Похоже, вы сумели убедить его в том, что искренне раскаиваетесь в содеянных преступлениях, в которых вас признали виновным. – Судья произнес слова «искренне раскаиваетесь», как бы держа их между большим и указательным пальцами и давая четко понять, что он не столь наивен, чтобы разделить это мнение.

Он продолжал:

– Так или иначе раскаяние, искреннее или нет, не только запоздало, но и не может перечеркнуть вашей порочной, мерзкой попытки переложить ответственность за преступление на невинного и ничего не подозревающего человека – молодую женщину, за которую вы, как служащий банка, несли ответственность и которая доверяла вам как старшему по должности. Из улик явствует, что вы продолжали бы держаться такого же курса, даже попытались бы подвести свою жертву под обвинение и упрятать вместо себя за решетку.

Со своего места в зале Нолану Уэйнрайту видно было, как сильно покраснел Истин.

Судья Андервуд вновь обратился к своим бумагам, затем глаза его снова впились в подсудимого.

– До сих пор я говорил о том, что расцениваю это как самое низкое из совершенных вами злодеяний. Помимо этого, существует основное обвинение – нарушение вами как служащим банка доверия не в одном, а в пяти отдельных случаях, разделенных большими промежутками времени. Случись такое однажды, это можно было бы счесть необдуманным поступком. Но объяснить этим пять тщательно спланированных краж, выполненных с извращенной блистательностью, нельзя. Банк как коммерческое предприятие имеет право ожидать честности от тех, кого он наделяет – как были наделены вы – исключительным доверием. Но банк это больше чем просто коммерческий институт. Это место, пользующееся доверием у общества, и поэтому общество имеет право на защиту от тех, кто использует во зло это доверие – таких личностей, как вы.

Судья перевел взгляд на молодого адвоката, исправно сидевшего подле своего клиента. Теперь тон судьи стал более резким и формальным.

– Будь это ординарный случай, я согласился бы, учитывая отсутствие предыдущих судимостей, на условный срок, как того красноречиво требовал адвокат. Но это не ординарный случай. Это случай исключительный по перечисленным мною причинам. Поэтому, Истин, вы отправитесь в тюрьму, где у вас будет время поразмыслить над действиями, которые вас туда привели. Решением суда вы лишаетесь свободы на срок в два года.

Судебный клерк кивнул, и подошел тюремщик.

* * *

Через несколько минут после вынесения приговора в небольшой запертой и охраняемой комнате за судебным залом, одной из нескольких предназначенных для общения заключенных с их адвокатами, произошла короткая беседа.

– Первое, что нужно помнить, – сказал молодой адвокат Майлзу Истину; – двухлетний срок заключения вовсе не означает, что вы просидите два года. После того как пройдет треть срока, вас можно будет взять на поруки. А это меньше чем через год.

Майлз Истин, отупевший от горя и чувства нереальности, уныло кивал головой.

– Вы, конечно, можете подать апелляцию, причем вам не обязательно принимать решение об этом сейчас. Но откровенно говоря, я не советую. Во-первых, я не думаю, что вас выпустят в ходе рассмотрения апелляции. Во-вторых, поскольку вы признаны виновным, оснований для апелляции очень мало. А кроме этого, пока апелляцию рассмотрят, вы уже отсидите свой срок.

– Игра окончена. Никаких апелляций.

– В любом случае я буду в вашем распоряжении, если вы вдруг передумаете. И пока не забыл: мне жаль, что все так обернулось.

Истин отреагировал горькой усмешкой:

– Мне тоже.

– Конечно, вляпались мы с вашим признанием. Без него я сомневаюсь, чтобы обвинение смогло найти доказательства – по крайней мере кражи шести тысяч долларов, что больше всего подействовало на судью. Я понимаю, конечно, почему вы подписали второе признание – то, которое получило у вас ФБР: вы думали, главное – это первый документ, так что ещё одно признание ни на что уже не повлияет. А вот ведь повлияло. Боюсь, что этот охранник, Уэйнрайт, обвел вас вокруг пальца.

Заключенный кивнул:

– Да, теперь я понимаю.

Адвокат взглянул на часы:

– Ну, мне пора идти. У меня сегодня вечером серьезное свидание. Знаете, как это бывает.

Тюремщик выпустил его.

А на следующий день Майлза Истина перевели в федеральную тюрьму за пределами штата.

* * *

В банке «Ферст меркантайл Америкен», когда весть об аресте Майлза Истина облетела тех, кто его знал, одни пожалели его, другие считали, что он получил по заслугам. И все единогласно решили: больше о Майлзе Истине в банке уже не услышат.

Только время покажет, насколько ошибочно было это предположение.