Портрет с пулей в челюсти и другие истории - Ханна Кралль

Как-то в воскресенье он задержал тебя, когда ты собрался уходить.

Ты остался. Вы пили вино, беседуя о любви и о музыке.

Ты снова попытался уйти.

Он сказал: “Останься, еще рано”.

Ты остался.

Вы пошли в постель.

Ты вернулся к себе на следующий день. Удивился, почему бабушки нет дома.

Вечером ты позвонил ему: “Она умерла. Я не был рядом с ней по твоей вине и за это наказан. Заслуженно, потому что выбрал тебя. Меня покарали ее смертью…”

Ты положил трубку, не дослушав извинений. Видеть его больше не хотел.

Спустя много месяцев вы случайно встретились на площади Трех Крестов, там, где до войны находилась косметическая школа “Cе́dib”, а после войны построили здание Комитета по планированию.

Ты подошел к нему:

“Мы должны встречаться. Не могу без тебя…”

Через месяц оказалось, что можешь.

“Он познакомился с каким-то молодым скрипачом”, – рассказывал мне твой друг. Горькая обида сочилась из его слов, сухих цветов на полках, пепельниц, полных окурков, пузырьков с лекарствами и дорожных кофров. Кофры стояли на полу посреди гостиной. Если б не осевшая сверху пыль, можно было подумать, что их пару часов назад сняли с антресолей. Хозяин, видимо, собирался в дальний путь, но передумал.

13.

После смерти бабушки ты жил один. Кресло, в котором она часами сидела, слушая твою игру в полудреме – ты любил заниматься поздней ночью, – теперь пустовало.

Приближался конкурс Шопена, в котором ты должен был участвовать.

Ты сказал профессору, что пал духом и отказываешься от участия в конкурсе.

Возникло подозрение, что причина в другом.

Ты боялся.

Уже тогда тебя пугали публичные выступления. Перед каждым выходом на сцену у тебя начиналось расстройство желудка, тебя трясло от волнения, ты делал ошибки, чего не случалось на репетициях.

Ну и ты сказал профессору…

Профессор возразил, что, отказываясь, ты оскорбляешь память бабушки. Что ради нее ты должен удвоить старания и победить в конкурсе.

То есть одной памятью, которую надо чтить, стало больше.

К памяти о матери, родных и еврейском народе прибавилась память о бабушке, которая спасла тебе жизнь.

Твой непререкаемый долг теперь – удвоить старания и победить…

Ты не победил. Занял восьмое место. Получил десять тысяч злотых и – как самый юный участник конкурса – пианино “Calisia”.

Тем не менее один человек обратил на тебя внимание. Это был Артур Рубинштейн, присутствовавший среди публики. Он услышал в твоей игре что-то такое, чего не слышали другие. И пригласил тебя на конкурс имени Королевы Елизаветы, который должен был состояться в будущем году в Брюсселе.

14.

Это был не “молодой скрипач”. Не забывшего горькой обиды друга подвела память. Его место в твоей жизни занял Зеленоглазый Пианист.

Я не видела твоих любовников, когда они были молоды. Зная их по рассказам, представляла себе стройными, гибкими, золотоволосыми. А сейчас вижу на балу у княгини де Германт. Волосы напудрены, черты расплывчаты, губы потеряли форму, лица затянуты сетью морщин. “Время, которое, дабы стать зримым, ищет тела, и повсюду, где находит, завладевает ими…”^[120]

Я не без причины цитирую Пруста. Вы его читали – счастливые, еще не тронутые старостью. Пруста ты привез из Парижа, вернувшись от Лазара Леви. А еще привез ноты и много пластинок.

В Польше тогда играли и читали классику, охотнее всего русскую и польскую. Из французов – Бальзака и Золя, поскольку они разоблачали буржуазное общество.

Ты уведомил своих друзей о существовании Пруста, Жида и Камю. Зеленоглазому Пианисту играл Равеля, охотнее всего “Gaspard de la Nuit”^[121]. Говорил о Сване и читал вслух “Постороннего”. Он слушал тебя как в наркотическом трансе. Вечером вы прощались, ночью он звонил – из уличных автоматов, телефона у него не было. Ближайшая будка была на площади Конституции. Однажды он целый час простоял в ней на морозе, не чувствуя холода.

Тебе захотелось иметь сына.

Родить его должна была твоя соученица по консерватории Халина С., высокая, впечатлительная, близорукая, пленившая тебя умом и девичьей прелестью.

– Рядом с тобой я стану настоящим нормальным мужчиной, – сказал ты ей, и вы поехали на каникулы в Чорштын. Пошли ужинать, сразу после ужина тебе предстояло стать “настоящим мужчиной”. В ресторане за соседним столиком сидел красавец болгарин. Ты мгновенно в него влюбился и решил провести остаток каникул в Болгарии. Через несколько дней вернулся: в Болгарии было грязно, и у тебя расстроился желудок.

Зеленоглазому Пианисту ты признался, что продолжаешь его любить, но уже не влюблен.

– О’кей, – ответил тот с суровой мужской сдержанностью, поскольку вы уже начинали читать Хемингуэя.

До сих пор Пианист помнит номер, который каждый день набирал в телефонной будке на площади Конституции.

И помнит твой рояль, у которого был особый звук, будто у песка, пересыпающегося в песочных часах.

Вы встретились во Франции спустя десять лет.

Ты сказал: “Прости, я ничего не могу для тебя сделать…” – как говорят некстати свалившемуся на голову, ожидающему помощи соотечественнику.

15.

В июле ты вернулся в Польшу и через два месяца снова уехал, уже навсегда. Однажды осенней ночью перед отъездом показал себя Халине С. “настоящим мужчиной”. Впал в эйфорию. Прислал телеграмму: “Сына назовем Гаспаром” – однако радость оказалась преждевременной. Ты отказался от телеграмм, стал писать письма. За двадцать пять лет написал около трехсот. Большая часть опубликована в книге “Мой дьявол-хранитель. Переписка Анджея Чайковского и Халины Сандер”.

Ты начал строить планы: семья, сын, общая “маленькая квартирка”, лучше всего в Париже, – но быстро опомнился. “Хватит уже этого театра – пора начинать жизнь”, – разумно рассудил ты и горячо посоветовал Халине выйти замуж за некоего Марека. Получив сообщение об их свадьбе, расплакался. Принялся настаивать на встрече в Стокгольме, но передумал. “Мы уже не сможем встретиться нигде и никогда”, – заявил ты, внезапно почувствовав свою ответственность за Халину. Вы оба молчали четыре года. Потом ты опять стал ее приглашать – и в панике отменял приглашения. Встретились вы через четырнадцать лет. (Халина С. за это время вышла замуж, родила дочь, развелась, защитила диссертацию, снова вышла замуж и овдовела^[122].)